Автор
Варя узнает горькую правду о беременности — она носит чужого ребенка от Тимофея Исаева. Как скрыть эту тайну из сердца и головы бывшего супруга? Сестра предупреждает, что он не простит этой интрижки, тем более что у него есть еще одна дочь от первого брака. Варя в лифте готовится к худшим последствиям и мучает решением — скрыть тайну или рассказать правду Тимофею....
— Держи, это поможет, — протягивает мне жвачку в серебряной упаковке.
Но мне вновь приходится его разочаровать.
— Не могу шевать, — отвечаю, да еще и с возвратившимся от волнения от его близости дефектом. — Могу ешть только мягкую пишу.
От разочарования в себе могу лишь молчать и изучать изогнутые изломы в асфальте… Я полный ноль во всем. Абсолютная неудачница.
Тимофей"
"Несу ее и думаю о том, какая она маленькая, тонкая, хрупкая. Просто невесомая. Я бы и до дома ее донес, пушинку эту болезную. Но убогая родственница, оказывается, полная коробка проблем.
— На мягкой пище ты далеко не уедешь, — говорю то, что должен, хоть и не испытываю заботы об этом полуребенке. Как она может быть беременна? Она сама себя обеспечить не может. Интересно, какой у нее срок? На языке формируется закономерный вопрос про аборт. Но понимаю, что даже для меня это будет слишком.
Спросить эту зеленую измученную лягушку об этом — значит попросту добить ее.
Ладно, хрен-то с ним! Дотащу ее до дома и избавлюсь от ноши.
— Вставай, — протягиваю руку, и перепуганные глазищи снова смотрят на меня как на монстра. Чего она боится? Разве я такой страшный или сделал ей что-то гадкое? Мог бы и мимо проехать…
— Зачем?
— Домой тебя понесу. На машине ехать не можешь, идти, как я понимаю, тоже.
— Я могу, не надо меня нести, — боевая мышь пытается встать, опираясь на сиденье, но слабые руки подводят, и она валится назад.
Ерошу волосы от нервов и нетерпения, смешивающихся со злостью и растерянностью в едкий коктейль. Он несется по венам, разливается. Я не понимаю, что делать в этой ситуации, кроме как помочь ей. Это-то и ломает. Я же обещал себе избавляться от родственниц, а сам…
Надо быстрее покончить с недужной Варькой.
— Хватит уже, сама ты уже чуть не померла, — ворчливо замечая, наклоняюсь к ней. Подтягиваю к себе, снова подхватывая на руки. Ее тонкие руки оказываются у меня на плечах.
Очень нежный девический запах. Чистоты. Свежести. Сладости. Его невозможно описать, с чем-то сравнить, ведь у каждого свой уникальный запах. Но, если бы надо было дать определение, я бы сказал, что пахнет свежей росой.
