Автор
Варя узнает горькую правду о беременности — она носит чужого ребенка от Тимофея Исаева. Как скрыть эту тайну из сердца и головы бывшего супруга? Сестра предупреждает, что он не простит этой интрижки, тем более что у него есть еще одна дочь от первого брака. Варя в лифте готовится к худшим последствиям и мучает решением — скрыть тайну или рассказать правду Тимофею....
Краски смешались, мораль искажается, я только чувствую себя ужасно неблагодарной и не хочу злить сестру, которой обязана всем. Кроме нее никого нет, и идти мне некуда. Не выжить без ее поддержки, не справиться.
— Я даже не буду это обсуждать, ясно? — холодно чеканит она каждое слово, разворачивается и выходит, оставляя меня в комнате.
Поворачиваюсь к зеркалу. Хочется упасть и заплакать. В груди растекается жуткая боль. Но я не могу себя жалеть, мне надо что-то делать. Решаю пойти на ужин, чтобы посмотреть в глаза Валерия Самуиловича.
* * *— Варечка, вы прекрасны, — целует он мне руку возле столика, — хорошеете с каждым днем.
Смотрит на мою грудь, недолго, но всё же этот взгляд ощущается.
Внутри неприятно скребет, но я пока не спешу делать выводы.
Усаживаемся за стол, тихо звенит хрусталь, трепещет пламя свечи, легкая лиричная музыка перезвоном ложится на слух. Сестра с мужем выбирают блюда в меню, Валерий Самуилович внимательно на меня смотрит.
Я не королева красоты, так зачем оцениваю его внешность, думаю, понравится ли мне он? Разве имею на это право? Я же, по словам сестры, расплачиваюсь за собственную глупость. Могу всем сказать про Тимофея и открою тем самым ящик Пандоры.
Но мне будто рот запечатали по этому вопросу.
— Варя, расскажете о себе? — проявляет вежливость мужчина.
Сестра и Павел Петрович отводят глаза, будто дают нам шанс побыть наедине.
Это ужасно. Они словно незримо одобряют наш союз. Неужели отец Тимофея поверил, что я могла прямо на приеме с кем-то уединиться?
— Скоро начнется учеба, — единственное, что приходит на ум.
— Тебе нравится учиться?
— Да.
— А какие любимые предметы?
Мы как два человека, случайно оказавшихся в одном месте и вынужденных разговаривать.
— Простите, я отойду! — вскакиваю с места и бегу в туалет.
Там включаю воду и горстями бросаю воду в красное и разгоряченное лицо.
Жду пять минут, десять, скоро сестра пойдет меня искать.
Язык во рту привычно распухает, а значит, я опять начну шепелявить.
Тошнит от самой себя. Я ненавижу собственное тело, голос, внешность и слабый характер.
