Автор
Анна открывает дверь и замерла на пороге. За ней стоят двое — один в черной тоге, другой с копьем на плече. Страх рос по комнате как лесной подводный шар от одного до другого шага. Вокруг запахи дракона и свежего мяса, а воздух полон ожиданием битвы.
Север встретился с ним взглядом.
— Я не хочу смотреть, — подала голос Анна.
— Шрамы красят мужчин. Это твой козырь, Север, — Марк взглянул на нее. — Наверное, он хочет, чтобы ты помогла ему.
Север сдался и расстегнул рубашку. Он замер, будто надеялся, что этого будет достаточно. Но ему все-таки пришлось стаскивать с себя одежду. Он вцепился нервной хваткой в рубашку, скомкав ее, и уставился потухшим взглядом в свои ботинки.
— Скверно, да? — не унимался Марк.
Мясорубка оказалась не метафорой. Она повидала ран, на практике, на фотографиях.
— Не хочешь дотронуться?
Она резко поднялась и сделала несколько шагов прочь, отвернувшись от них. Это было слишком, ее душили эмоции, которых она даже не могла назвать.
— Только эта бравада ненадолго, - продолжал Марк. - Скоро он осознает, что чертова коляска навсегда. И тогда ему будет впору лезть в петлю.
Она почувствовала, как Марк приблизился к ней.
— Осталось только решить, полезешь ли ты вместе с ним?
Он обнял ее, бесцеремонными руками смяв талию.
— Можешь даже трахнуть его, — сказал он отчетливо, чтобы и Север слышал. — Из жалости.
Анна заставила себя собраться. Она с трудом развернулась в цепких руках и поймала ладонями его лицо.
— Теперь мы настолько честны? — спросила она сквозь слезы.
— Теперь да, — кивнул он, — по-другому мне не очень понравилось.
Глава 25
Марк добился своего. В ней проснулась жалость.
Захотелось хохотать. Зло и сумасшедше. И она думала управлять Марком, вести свою игру... Господи! Да он мог искалечить одним словом. Ей все чаще казалось, что он по локоть залез в ее душу, и теперь со знанием дела дотрагивался до правильных клавиш. Выбирал мелодию и тональность.
"— Я принесу вино, — сказал Марк, когда часы добрели до позволяющих чисел.
Анна подумала, что с удовольствием сейчас бы напилась. Пусть алкоголь разбирается со всем этим. Она выдержала половину ужасного выходного, а ведь дальше будет хуже. Уже становилось. За окном по-осеннему поспешно чернело, и в доме включилось приглушенное освещение, которое только добавило пошлой театральности. А ведь где-то есть нормальные люди с нормальными буднями и развлечениями.
