Автор
В непроглядном мраке шифровальной камеры скрываются тайны, которые даже сам знахарь не решится раскрыть. Высокий военный в генеральской форме мерно ходит по комнате, а его соперник из кресла выглядит расслабленным и уверенным — но внутри он взмывает от напряжения и страха....
Выключайте свет и спите. Вам надо отдохнуть.
– Ах ты Боже мой, какая забота, – буркнула она, закутываясь в одеяло.
– Выключите свет. Пожалуйста, – попросил он.
Было в его тоне что-то такое, что заставило Настю послушно встать и щелкнуть выключателем. Теперь комната освещалась только светом фонарей и прожекторов, горящих на улице и аэродроме. Заснешь тут, пожалуй, с раздражением подумала она. Самолеты ревут прямо над головой, а на соседней кровати – тяжело больной человек. Обстановочка для здорового отдыха самая что ни на есть подходящая.
Павел лежал так тихо, что Настя постепенно стала успокаиваться. Когда у человека что-то болит, он обычно не может лежать неподвижно, крутится с боку на бок, пытаясь найти положение, в котором боль будет не так ощущаться. Ей удалось немного расслабиться, и поскольку она понимала, что заснуть в таком грохоте все равно не сможет, то попыталась хотя бы мысли привести в порядок. Она методично, минуту за минутой мысленно проживала минувший день, вспоминая каждое слово Павла, каждый его жест, каждый взгляд.
– Настя, – донеслось до нее с соседней кровати.
Она подпрыгнула как ужаленная. За двое суток он впервые назвал ее по имени. Видно, совсем его припекло. Знать бы только, что именно.
– Да, я здесь, – откликнулась она так же тихо.
– Ты не спишь?
– Нет.
– Посиди со мной.
Уже и на «ты»! Эк вас разобрало, Павел Дмитриевич. Что же с тобой происходит, хотелось бы знать.
Настя торопливо откинула одеяло и села на край его кровати.
– Тебе холодно? – заботливо спросила она. – Почему ты не укроешься одеялом?
– Не надо, все нормально. Просто посиди со мной.
– Хорошо, конечно.
Она легко сжала его пальцы, но уже через секунду Павел высвободил их из ее руки. Минуты шли, Настя начала мерзнуть, но не смела пошевелиться. Она совершенно не понимала, что происходит, но знала точно, что нельзя нарушать то хрупкое равновесие доверия-отчуждения, которое вдруг воцарилось между ними.
– Будь я проклят, если я когда-нибудь обижу тебя, – внезапно произнес Павел громко и отчетливо.
Настя с трудом сдержалась, чтобы ничего не сказать в ответ. Только нашла в темноте его руку и легко погладила холодные пальцы.
– Ложись, – сказал он уже тише. – Не обращай на меня внимания, я несу всякий бред. Ложись.
Она молча встала и перешла на свою кровать. До самого утра он больше не произнес ни слова.
