Я не хотела, чтобы все, что мы годами так ценили, рухнуло – и из-за кого, из-за безмозглого существа в штанах!
Поэтому я взяла себя в руки, вошла и объявила, что порвала с Престоном. Постаралась, чтобы все старухи меня услышали. Потом отправила Престону и Жизель сообщение: делайте, мол, что хотите. На самом деле я выразила эту мысль гораздо грубее.
Поэтому мама считает, что Жизель подобрала его там, где я обронила. Сначала ей это не понравилось, на воскресных обедах она упорно изводила меня сердитым взглядом, но я крепилась и ни на что не обращала внимания.
– Покажи-ка кольцо, – прошу я сестру, сдвигая с конторки книги.
Жизель послушно расправляет длинные тонкие пальцы.
– Вау! Огранка «принцесса»! Целый карат? – спрашиваю я, разглядывая кольцо брезгливо, как насекомое. Оно не в моем вкусе. Мне подавай цветные камни: изумруды, рубины.
– Да. Я не знала, что он сделает предложение, иначе сначала обязательно сказала бы об этом тебе, Елена.
– Конечно. У меня выдалась загруженная неделя. Прости, что не получилось с вами связаться.
Она сглатывает с напряженным видом.
– У меня и в мыслях не было причинить тебе боль…
– Просто целовалась – ничего личного, – говорю я с улыбкой.
Жизель закрывает глаза.
– Да, но я… я не нарочно. Это было не назло тебе.
По ее горлу пробегают судороги, голос садится. Я удивленно наклоняю голову: не привыкла наблюдать ее эмоции. Главная по эмоциям в семье – я, я всегда отрабатываю эту программу. Жизель у нас холодная как ледышка.
– Ты застала то, чего я совершенно не планировала.
По ее щеке сползает одинокая слезинка, я шмыгаю носом вместо нее. Не узнаю свою сестру!
– Зачем же было это делать?
Нам надо было поговорить по душам несколько месяцев назад, но она была слишком занята: жила в Нэшвилле, училась там в университете Вандербильта. Я тоже хороша: прятала голову в песок, ограждая себя от любых волнений.
– Честное слово, тогда, у него в офисе, это было в первый раз! Он позвал меня поговорить о твоем дне рождения в августе. Ну и… Сама не знаю, как это вышло. Просто он меня поцеловал, и… – Жизель, задыхаясь, закрывает ладонями вспыхнувшие щеки. Я сую ей коробку с бумажными салфетками, она вытирает глаза. – Ты представляешь, как это было тяжело – расти в твоей тени? Стоило тебе войти в комнату – и все начинали тянуться к тебе. «Забавная, милая Елена, как сильно у нее развита творческая жилка!»
Я презрительно фыркаю.
