Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
— Кто будет дверь чинить?
Я мельком взглянул на тетку, но меня больше волновало, что с Мариной.
— Вот люди затопили нас, — пояснила она усталым голосом. — Дома их весь день не было, вода лилась. Пришлось вызвать слесаря и взломать дверь. У них там трубу прорвало.
— А если бы у нас квартиру обнесли? — верещала тетка.
— Может, и обнесли. Мы ещё не проверяли, — вставил свое слово толстяк.
— Вот именно! И ещё большой вопрос, что вы за люди, кто такие…
Тут только я огляделся по сторонам. Воды на полу уже не было, но штукатурка на стенах сплошь покрылась мокрыми темными пятнами и уродливыми разводами.
— Хрена себе вы умники. Вы во что хату чужую превратили?
— Мы превратили? Трубу прорвало! Мы-то тут при чем? Все претензии к заводу изготовителю! — возмутилась тетка.
А у меня от её трескучего визга уже виски стало ломить.
— Да при всём. Завтра приходим и делаем тут ремонт. А сейчас прочь пошли.
Я вытолкнул обоих в подъезд. Вернулся — Марина с потерянным видом сидела уже на кухне, на табуретке, держа дочь на коленях.
— Да ты чего так убиваешься? Хочешь, я нагну твоих соседей, они не только тебе ремонт сделают — весь ваш вонючий подъезд вычистят и обустроят?
— Да меня просто достало всё. Понимаешь, прямо одно к одному. Только вздохнешь спокойно — и тут же новая напасть. Нет, спасибо тебе большое. Эта истеричка уже весь мозг мне исклевала. Мы с Оленькой гуляли, пришли с улицы — а тут всё плавает… А эти, — Марина показала наверх, — были на работе, я телефонов их не знаю, стучалась, стучалась, в ЖЭУ целый час не могла дозвониться, ну чтоб сантехника прислали, чтобы воду перекрыл… В конце концов плюнула и вызвала слесаря, потому что с потолка аж ручьями лилось…
— Да я все понимаю.
— Потом пока все убрала… И то ты погляди — ну это же бичарня какая-то теперь…
Я уж не стал говорить, что потоп не сильно попортил обстановку. В смысле, и до этого было ненамного лучше.
— Вот как мне сюда комиссию из опеки приглашать теперь? Было бы ещё лето, окна бы хоть открыла, просохло бы всё быстро, а так… И футон весь промок насквозь…
— Поехали ко мне.
Марина что-то хотела сказать, но тут же осеклась, посмотрела на меня в смятении.
— Я же не поэтому жалуюсь, просто поныла маленько, чтоб выговориться, чтоб просто полегчало, а не чтобы ты нас к себе…
— Марин, давай без этих дурацких реверансов. Я не жилетка, если ты мне говоришь о проблеме, я ее решаю, а не платочки подаю. Собирайся и поехали.
