Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Но ничего ведь уже не изменишь, чего теперь?
— Я просто не понимаю, за что ты так со мной поступил. Обиды уже нет, правда. Просто понять хочу. Ты так из-за того, что я тогда, семь лет назад, тебя оставила? Отомстил?
— Нет, — Тимур отвел взгляд, убрал руки. Заметно было, что ему совсем не хотелось отвечать. — Конечно, нет. Я не настолько шизоид.
— Тогда почему?
Он тягостно вздохнул.
— Ну, пока ты в душе была, тебе позвонили. Телефон твой на полу валялся, я решил надо поднять, чтоб не наступить случайно.
То, видимо, было сообщение от юриста, догадалась я.
— Но почему ты просто не спросил меня?
— Ты тоже не спросила про Юльку, какую-то фигню придумала и собралась уезжать.
— Ну да, не спросила и придумала, только мой отъезд — это все-таки не то же самое. Это бы тебя никак не унизило, не оскорбило.
— Никак не унизило… — покачав головой, тихо повторил Тимур. — Да меня бы это добило. Я реально чуть с ума не сошел после твоей эсэмэски.
— Ну да, — усмехнулась я.
Тимур снова порывисто придвинулся ко мне, взял за руку, заглянул в глаза.
— Марин, ты что, реально не понимаешь, как я к тебе отношусь? Не видишь, что я тебя люблю? Что за тебя на всё готов? — вспылил он.
Я растерялась. Да, он сказал «люблю». Только это было далеко не романтичное признание. Говорил он с жаром, резко, зло и очень искренне. И именно в этот момент, как когда-то давно, защемило в груди. Мы смотрели друг на друга и всё понимали без слов. Есть он, есть я, всё же так ясно и просто. Он — мой, всегда был моим. Раньше — моим мальчиком, теперь — мужчиной. И почему я так долго этого не осознавала?
— Я тоже тебя люблю, — без малейшего стеснения ответила я.
Несколько секунд Тимур ещё смотрел на меня, и я уверена была, что думает он то же самое. Потом он запустил руку под влажные волосы, наклонился, поцеловал в губы…
Я так и не ушла от него этой ночью. Откровение за откровение — мне пришлось рассказать ему про шантаж его отца. Потом, соответственно, успокаивать.
— Я давно уже это пережила, и ты не принимай так остро.
