Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Вернувшись домой, я сразу взялась собирать сумки, а назавтра наметила себе съездить в гимназию забрать свои вещи и трудовую. Ещё в детскую поликлинику сходить, взять карточку. Словом, дел было невпроворот.
Но утром к нам пришли…
Они даже позвонили в дверь по-особому, не как гости, а требовательно. Или я уже накрутила себя до такой степени, что всего стала бояться. Хотя в этот раз мои страхи оказались не беспочвенны.
На пороге стояли две женщины средних лет. На мой вопрос сообщили, что они из органа опеки и попечительства.
"— Будем делать проверку, — заявила одна таким тоном, будто тут шалман какой-то. И с таким же выражением лица она перешагнула через сумку, которую я как раз собирала к отъезду.
— В доме не прибрано, на полу валяются вещи… Снимай вот тут.
— Да где что валяется? Это же просто сумка…
Но тетка меня даже не слушала. Прошла, не разуваясь, на кухню. Осмотрела придирчиво каждый угол, даже под раковину заглянула. Потом открыла холодильник.
— Практически пустой! — обернулась она к своей напарнице.
Конечно, нет, если мы собрались сегодня уехать. Но едва заикнувшись, я замолкла. Почему-то подумалось, что не стоит им знать о нашем отъезде.
— Ребенок не голодает, — взялась я спорить с ней. — Она питается, как положено. Ест только свежее…
Но и на этот раз тетка пропустила все мои слова мимо ушей и сунула нос в шкафы. Упаковки с макаронами и крупами проигнорировала, зато с такой радостью обнаружила давнишнюю початую бутылку Мартини.
— Алкоголь… ну ясно. Зачем еда, да, мамаша?
Я аж опешила от такого заявления.
— То есть вы не видите вот это, — я достала из шкафа пачку спагетти, — или вот это?
Я потрясла у нее перед носом коробкой «пять злаков».
— Мамаша ведет себя агрессивно, записывай, — глазом не моргнув, резюмировала тетка.
— Перестаньте называть меня мамашей.
Она в ответ лишь смерила меня презрительно-насмешливым взглядом.
— А как тебя называть? Ты радуйся, что пока еще мамаша.
Разумеется, их натравил свекор. Так что спорить сейчас было только себе во вред. И они, и я прекрасно понимали, что все это спектакль.
