Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Ну да, так и хотелось ему ответить, что уже помог, в пятницу, да так, что я от его помощи до сих пор себя ничтожеством чувствую. И если до этого я сомневалась, как Тимур воспримет мою тайну, но все же надеялась, что поверит, то после этой пятницы отпали все сомнения. Какой уж тут поверит, если ничего не зная, он меня уже в шлюхи записал.
Так что нет, пусть уж лучше он так и останется в неведении…
* * *Весь остаток дня Люда меня доставала: а что за суд? А для чего тебе характеристика?
Наверное, подслушивала, когда Тимур отправил её из кабинета.
Впрочем, я и сама не стала задерживаться. Не хотелось — весь мой трудовой запал Тимур одним махом свёл на нет. И главное, я опасалась, что он снова придет в кадры, когда никого, кроме меня, здесь не будет. А мне даже просто смотреть на него невмоготу."
"Я спустилась на проходную, сдала охране ключ, отметилась в журнале, когда услышала за спиной шаги, а потом и голос.
Тут же чуть не дернулась было в попытке поскорее сбежать, лишь бы снова с ним не столкнуться нос к носу, но вовремя спохватилась, решив, что это будет нарочито и глупо. Поэтому без всякой спешки вернула журнал охраннику, который уже вытянулся в струнку, глядя мне за спину. Сама я даже не стала оборачиваться, как будто даже не подозревала, что он стоял сзади, и с деланным спокойствием вышла из здания.
Только и он сразу же вышел и позвал меня.
— Ну что, так и будем упиваться обидами или всё-таки расскажешь, что там у тебя? — спросил он, глядя на меня со странной смесью беспокойства, раздражения и злости.
Может, Тимур, конечно, и без всякого подвоха предлагал помощь, не знаю, но только теперь мне приходилось делать над собой огромное усилие, чтобы хотя бы просто с ним разговаривать, а уж об откровениях и речи не шло.
— У меня всё нормально, — процедила я.
— Оно и видно, — хмыкнул он.
— Послушайте, Тимур Сергеевич, если у вас сегодня взыграл вдруг приступ альтруизма, то помогите лучше другому человеку. Казаринову Виктору Ивановичу. Он очень опытный, добросовестный, порядочный. Не увольняйте его, пожалуйста, — помедлив, я выдавила: — Прошу вас…
Тимур ничего не ответил, лишь неопределённо повел плечом и сел в свою машину, а я поплелась к остановке.
* * *Спустя час или около того, когда я уже шла домой, мне неожиданно позвонил Игорь.
