Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Только вот акт о жилищных условиях, который надо будет предоставить в суд через три дня, был составлен на эту.
Хозяйка еще причитала, рассыпалась в извинениях — я больше не вслушивалась, лихорадочно соображая, что делать. Отказаться наотрез съезжать? Есть же договор. Но и пункт о форс-мажоре тоже есть… А если она вызовет полицию? Силой выселит? Свекор ведь не замедлит сообщить о скандале в суде, ещё и в красках всё распишет. И что тогда? Завтра же снять новую квартиру? Но когда ещё эта комиссия соизволит явиться? Может, заплатить там кому-нибудь, чтобы быстрее, без проволочек? В жизни никогда этого не делала, но если без этого никак, то что ещё остаётся?
И почему-то я нисколько не сомневалась, что и здесь был замешан свекор.
Глава 14
Тимур
Вот как так возможно, чтобы один и тот же человек вызывал одновременно и злость, и раздражение, да чуть ли не отвращение, и при этом неустанную тревогу?"
"Я ловил себя на том, что каждую минуту думал о Марине и боялся за неё.
Я, конечно, позвонил отцовскому безопаснику, попросил его разузнать, что там у неё за дела, но сам же вспомнил, что отправил его в командировку, а это значит придется ждать еще несколько дней.
Ну а Марина — нет, чтобы толком все рассказать — как назло, подкинула: не увольняйте Казаринова, он такой хороший. У меня ещё после слов кадровика засели сомнения насчет этого хорошего. Я хоть и убеждал себя, что плевать, какие у них там отношения были или есть — она же мне никто. Но не убедил. Она никто, это да, но все равно не плевать.
Марина ему не родственница, это точно. И явно не просто знакомая. За обычного знакомого она не стала бы просить после нашей незабываемой пятницы.
Противно было об этом думать, и хотелось только одного — уволить к чертям неведомого мне Казаринова, а то и прибить.
И прекрасно же понимал, как это глупо, но настолько меня зацепило, что я даже в «босс-кадровик» сунулся — посмотреть, что он из себя представляет. Обычный сорокалетний мужик. Хотя… мне показалось, что я где-то его видел.
