Когда в жизнь героини неожиданно возвращается человек из прошлого — тот, кого она когда-то любила и кто её ненавидел, — налаженный мир рушится. Теперь он другой: циничный и беспощадный. Смогут ли они преодолеть боль предательства и разочарования, или история повторится? История о второй...
Раздел Chitat.online для книги «Не мой, не твоя» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Когда в жизнь героини неожиданно возвращается человек из прошлого — тот, кого она когда-то любила и кто её ненавидел, — налаженный мир рушится. Теперь он другой: циничный и беспощадный. Смогут ли они преодолеть боль предательства и разочарования, или история повторится? История о второй...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Когда в жизнь героини неожиданно возвращается человек из прошлого — тот, кого она когда-то любила и кто её ненавидел, — налаженный мир рушится. Теперь он другой: циничный и беспощадный. Смогут ли они преодолеть боль предательства и разочарования, или история повторится? История о второй...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Её профиль, её родинки на шее…
Затем этот козлина перевернул Марину на спину, и на несколько секунд на экране появилось крупным планом её лицо. Но и как будто не её.
Может, в пореве я и не большой спец, хотя что-то когда-то, конечно, смотрел, но зато уж точно знаю, какая она, Марина. Знаю, какое у неё выражение, когда она грустит, радуется, сердится, знаю, каким становится её лицо от желания. А то, что я видел сейчас, походило на неё мало, да вообще никак.
Это была как будто ее оболочка — те же черты, но одеревеневшие, те же глаза, но застывшие. Однако в то же время в них таился ужас. Словно она адски напугана, но нет сил ни шевельнуться, ни моргнуть, ни даже простонать. Да и ворочал её этот урод, как набивную куклу. А Марина такой никогда не была.
Нет, она точно не в себе. Может, под чем-то?
В следующий миг этот упырь, подхватив её под коленями, рывком придвинул к себе, навис и… я выключил. Не смог больше. Казалось, внутри меня что-то надломилось и треснуло. В порыве я смахнул со стола стакан с ручками, лотки, бумаги. Сам вскочил, перевернув кресло. На грохот сунулась секретарша, но тут же скрылась, когда я рявкнул: «Уйди».
Нет, я понимал, что случится, точнее, уже случилось много лет назад, понимал, что этого уже никак не изменить, а все равно смотреть дальше было невмоготу. Больно так, словно бритвой изнутри располосовали. Убил бы всех. А её… её лучше бы вообще никогда не знал, всю душу она мне уже вывернула, всё сердце изодрала.
Я метался по кабинету, как в агонии, снёс несколько стульев, да вообще всё разгромить хотел, но заставил себя остановиться. Вернулся на место, рухнул в кресло, почувствовав вдруг себя каким-то выжженным.
Марина, Марина… как же это… почему… Упершись локтями в стол, я сжал в ладонях голову. Нет, всё это у меня никак не укладывалось. Даже не потому что я отчаянно не хотел верить в рассказ отца и Тихановича, не потому что искал любые зацепки, лишь бы не принимать такую «правду». А потому что с ней явно было что-то не то. Конкретно не то. А вот что…
Загудел селектор, оборвав мою мысль. Секретарша доложила:
— Тимур Сергеевич, вы просили сегодня вызвать Филатову. Она уже на рабочем месте. Её пригласить?
Да, чуть не вырвалось у меня. Потом подумал — нет, не могу сейчас. Что я ей скажу? Я видел, как ты… как тебя… Рот сразу наполнился горечью, и непроизвольно вырвался тихий полурык-полумычание.
— Тимур Сергеевич, с вами все хорошо? Я не поняла вас…
— Нормально все. Никого приглашать не надо, — выдавил я.
* * *В кадры я всё же спустился, но уже после шести. Так и не придумал, как завести разговор. В лоб спрошу, решил. А как ещё?
Но зашел, увидел её, и вся решимость куда-то делась.
Марина сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони.
«Плачет?» — растерялся я.
