Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Для меня — особенно, так как она — моя бывшая невестка. И её позор лег на нас. Отмыться бы…
— Вы вообще о чем?
— Марина Владимировна, скажем так, женщина с… подпорченной репутацией. Прежде она работала в школе. Работала до тех пор, пока не стало известно, что она снималась в порнофильмах.
— Чего?! — я аж приподнялся с места. — Ты что, бредишь? Что за ересь?
— К сожалению, нет, — оскорбился старик, вытянул физиономию, губы поджал. Не знаю уж, на что больше он обиделся — на «ересь», или на то, что я перешел на «ты».
Он достал из портфеля флешку, положил на стол.
— Посмотрите как-нибудь на досуге.
— Что — Казаринов? Он здесь при чем?
— Да он папаша одного хулигана из той школы, где Марина работала. Пацана хотели исключить за драку, а она его выгородила.
— Ясно.
Под ребрами снова едко зажгло.
— Я рад, что вы всё понимаете, — продолжал шелестеть старикан. — Только вот в чем проблема. У Марины и моего сына есть общая дочь. Малышке всего два годика, ребенок больной, требует особого ухода. А какой уход может дать вот такая мать? Органы опеки вообще сочли, что оставлять ребенка с ней опасно. Определили нас опекунами, на время, до решения суда… Но судья-то не знает всю подноготную. У них оставлять ребенка матери, говорит, в приоритете, и плевать ей на то, что из себя эта мать представляет.
— Договоримся? — оборвал его я. — Да ты уже договорился. А ну пошел отсюда на х*р… министр.
Старик сморгнул пару раз, рот его беззвучно дернулся.
