Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Но потом все же голос прорезался:
— Вы что себе позволяете?!
— Тебя вывести или сам дверь найдешь?
— Ещё никто не смел со мной так разговаривать! — кипятился старик. — А чтоб какой-то мальчишка… Думаешь, тебе это с рук сойдет? Ошибаешься. Я такое не спускаю! Откуда только такое хамло берется?
Я медленно встал из-за стола, направился к нему. Он, не переставая сыпать угрозами, тоже поднялся и попятился.
— Я все связи свои подниму…
Я прихватил его за лацкан пиджака и поволок к двери.
— Отпусти! А ну отпусти! Я сам уйду.
Я распахнул дверь и вытолкнул его в приемную.
— Вызови охрану, — велел я секретарше. — И чтоб этого министра больше сюда не пускали.
Старик, раскрасневшийся и взъерошенный, пыхтя, поправил пиджак, пригладил седые волосы. Затем схватил с вешалки пальто и начал суетливо одеваться.
— Я на вас найду управу! — клокотал он, никак не попадая рукой в рукав. — Камня на камне от вашей шарашки не оставлю! Я всем вам тут устрою веселую жизнь.
Я развернулся и снова двинул на него, чувствуя, как горячо и бешено заколотилась в висках кровь.
Старик, так и не справившись с рукавами, тотчас бегом метнулся к выходу из приемной, где его тут же приняли подоспевшие охранники. Подхватив под руки, они потащили его по коридору.
— Отпустите меня, идиоты! Дуболомы! — доносились его удаляющиеся крики.
А я ещё несколько секунд стоял, тяжело дыша, посреди приемной, постепенно приходя в себя и осознавая, что не подоспей охрана, то я бы сейчас его если не убил, то уж точно покалечил.
"Потом перевел взгляд на секретаршу. Она испуганно таращилась на меня.
— Ты ничего не слышала, поняла? Или…
— Поняла, — поспешно кинула она.
Глава 16
Тимур
Все дела, что запланировал на вечер, я отменил. Толку от меня всё равно никакого.
Я прокручивал в уме то, что все минувшие годы ожесточенно вытравливал из памяти, но так и не смог забыть — те несколько дней, пока Марина жила у нас, до приезда отца.
