Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Но ты и мне всю жизнь к херам испоганил.
— Я не думал, что у тебя к ней так серьезно было…
Я заставил себя сесть и чуть сбавить тон.
— Да я тогда жить не хотел, когда она меня бросила. Да меня до сих пор корежит, когда ее вижу. А ты знаешь, почему я купил этот гребаный завод? Думаешь, я такой энтузиаст и мне в кайф было нырнуть в это болото? Да ни черта подобного. Просто она там работала. Работает. Только из-за нее. Как думаешь, серьезно у меня к ней было или не очень? Да и вообще, какая нахрен разница, серьезно или несерьезно? Это была моя жизнь, мой выбор.
— Ты, сынок, тоже не должен был влезать, если так посудить.
— Ты о чем? — раздраженно спросил я.
— Помнишь, Жанну?
Я даже не сразу сообразил, о ком он. С трудом переключился со своей волны, но все же вспомнил.
— Это та шлюшка, на которой ты хотел жениться?
— Именно.
— Так ты жалеешь, что не женился на ней?
— Не жалею. Но у меня хватает ума и честности признать, что ты поступил тогда хоть и жестоко, но правильно.
— Никогда не пойму! И вообще, к чему эта аналогия? Как ты можешь сравнивать эту тупую шлюху и Марину?
Отец ответил не сразу, видно было, что он колебался.
— А ты думаешь, эта Марина так уж от нее отличается? — прищурился он. — Думаешь, она чиста и невинна?
— Ты сейчас поосторожнее выбирай слова, — тихо предупредил я, чувствуя, как в груди начинает припекать.
— Я говорю то, что есть. То, что знаю. А я знаю, что твоя Марина лет этак десять назад снималась в порнофильмах.
Я снова вскочил, опрокинул кресло.
— Да что ты несешь?! У тебя от твоих лекарств совсем мозги заплыли?
— Не горячись, — посмотрел он на меня снизу вверх. — Я говорю только то, что знаю точно. Я своими глазами видел порнушку с её участием.
— Ты реально думаешь, что я в этот бред поверю?
— Тимур, ты выслушай спокойно, а потом уже делай выводы, рви и мечи."
"Несколько секунд я нависал над отцом, тяжело и шумно дыша, испепеляя его взглядом.
— Ладно, говори, — процедил я через силу, хотя рвать и метать хотелось немедленно. Снова уселся.
— Так вот, когда вы встряпались в эту историю с Яшей Черным, я попросил Юру всё о ней разузнать. Мало ли, вдруг эта девица какая-то аферистка.
Юра — это отцовский эсбэшник. Хотя какой он Юра, ему лет уже за шестьдесят. Сколько себя помню, он всегда был с отцом. И всегда мне не нравился. И матери тоже, её он вообще пугал.
