Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
— Почему этот старпер хотел, чтоб я тебя уволил? — спросил я, чтобы отвлечься от этой почти болезненной тяги. — Я так понял, ты с бывшим мужем за опеку над ребенком судишься? А этот старикан что, старается для сына?
Марина тотчас сникла.
— Для себя он старается. Игорю вообще дела нет до Оленьки. Это наша дочь. А Юрий Иванович… он, конечно, любит Олю, ну и считает, что я — плохая мать. Хочет забрать её у меня, точнее, уже забрал.
— Как так?
— Вот так. Деньги, связи — всё в ход пустил. Подкупил органы опеки, чтобы те составили липовый акт и изъяли её у меня.
— И когда у вас суд?
— Сегодня первое заседание было. Я отпрашивалась…
— И как всё прошло?
— Да никак, — Марина закусила нижнюю губу.
— Он и судью подкупил?
Она мотнула головой.
— Судью нет. С судьей нам повезло, мой адвокат говорит. Но он подкупил квартирную хозяйку, и меня выселили прямо накануне суда. И какая бы она там хорошая ни была, наша судья, но понятно же — отдать ребенка матери, которой жить как бы негде, она не могла.
— А найти другое жилье?
— Не все так просто. Я должна была предоставить судье акт о жилищных условиях. Так положено. Комиссия из опеки приходит, осматривает жилье и дает заключение, мол, условия для проживания ребенка подходящие, ну, или удовлетворительные. Акт у меня был, но на ту квартиру, откуда меня выселили. Поэтому судья дала нам отсрочку на месяц, чтобы я решила жилищные проблемы. Только я боюсь, что история повторится. Тиханович снова проделает тот же фокус, вот и всё.
— Да мало ли, на что он там готов. Но вообще это же хорошо, что она дала отсрочку? Это ж лучше, чем поражение. А за месяц всё решим и с жильем, и с этим Тихановичем, и вообще…
Марина кивнула, опустила голову низко-низко, снова кивнула, а когда заговорила, я понял по сдавленному голосу, что она плачет."
"— Да, мой адвокат тоже так говорит. Но я уже не могу… ещё целый месяц… я с ума сойду… я уже два месяца не видела мою девочку… не могу…
Марина вдруг разрыдалась так горько, что вся выдержка у меня полетела к чертям.
— Тише, ну… Не плачь, я что-нибудь придумаю, обещаю…
— Я не могу уже… — повторяла она сквозь плач. — Я больше не могу так…
Глава 17
Марина
По привычке я проснулась в шесть утра, вскочила, но тут же вспомнила, что суббота. На работу идти не надо, вообще никуда не надо. Можно спать дальше.
