Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Впрочем, это Лорсу не особо помешало бы.
Я нашел нужный подъезд, правда, пришлось немного потоптаться перед железной дверью, пока меня не впустила какая-то школьница. Поднялся на второй этаж, позвонил, прислушался — ни шагов, ни каких-то ещё звуков оттуда не доносилось. Спит ещё, что ли? Ну так я разбужу.
Я звонил раз за разом, заодно и ногой долбил. Грохот стоял на весь подъезд, кто угодно бы проснулся, но чертова квартира никаких признаков жизни не подавала.
— Умер он там, что ли? — терял я терпение. — Или никого нет?
В конце концов из соседней квартиры высунулась бабка.
— Ты чё ломишься, а? Чё долбишься? Покою от вас нет… Как вы уже достали! Думала, этот паршивец, прости господи, помер, хоть вздохнем спокойно. Так нет, всё равно ходят и ходят. Стучат и стучат.
— Тише, бабка. Чего разоралась? Нормально скажи, кто помер?
— Как кто? А к кому ты ломишься? Дружок твой помер. Наркоман этот проклятый.
Я обескураженно оглянулся на дверь, потом достал телефон сверился с адресом в сообщении Лорса.
— И когда он умер?
— Ну, когда… Ну, вот три дня назад его нашли. Да, точно во вторник. В понедельник нам пенсию принесли, а во вторник его нашли, уже мертвого. Но в воскресенье живой был, это точно. К нему тоже вот приходил какой-то…
Сюда я мчался на взводе, думал, голыми руками эту тварь удавлю, а тут аж растерялся сразу. Черт, что ж он так не вовремя умер-то…
Ладно, хотя бы тогда выяснить, что ли, что там за унтерменш такой был? И кто к нему приходил?
Бабку бы потрясти…
— А ты что, знакомый его или кто? — подозрительно прищурилась она.
— Или кто.
Я достал портмоне, вынул купюру, показал старухе.
— Расскажешь, что за хрен здесь жил, чем занимался, кто к нему ходил?
Бабка сразу подобрела.
— Ну расскажу, что знаю. Чего не рассказать-то хорошему человеку? Тюрин здесь жил. Антошка Тюрин.
— Молодой?
— Ну, не старый. Сколько ему было-то? Дай бог памяти… Лет тридцать пять, сорок, не больше… Я ж его с детства знаю.
Я ничего не понимал. С одной стороны, Марина называла имя Антон. Урод, который их с подругой развёл и накачал. Но с другой — я плохо себе представлял, чтобы конченый нарк такое провернул.
