Сентябрь 2011 года. Марина Казаринова, одна из самых ценных учителей в гимназии, вынуждена была бы исключить одного из ее воспитанников за сексуальное домогательство. Но вместо нее это решение взял на себя учительница-завуч Галина Евгеньевна — и именно она должна будет объявить об этом в классе, где до этого Марина Казаринова была любимым педагогом для многих учеников....
Марина как раз опять укладывала Олю, а я сидел на её странной кухне, отгороженной от комнаты высокой стойкой, разглядывал всякую муру на стенах (хорошо хоть те уродские маски она убрала) и думал: ну вот какого хрена я тут сижу, чего-то жду, когда можно поехать домой, выспаться. А всё равно как идиот сидел и ждал. И, главное, даже не хотел уходить.
Наконец Марина присела рядом.
— Хотите поужинать? У меня котлетки есть и суп, — шепотом предложила она.
— Давай.
— Котлетки или суп?
— Да хоть что, — пожал я плечами.
Она бросила на меня долгий взгляд, явно наполненный каким-то смыслом, но взгляды я читать не особо умею, а спорить она не стала.
Стараясь не шуметь, Марина достала из холодильника кастрюльку, поставила на плиту.
— Как на работе? — спросила опять же шепотом.
— Нормально всё. Не думай об этом. Как вы тут, лучше скажи?
— С масками вы… ты угадал. Я как только их сняла, так Оля перестала плакать.
— А то! Я бы и сам от них заплакал.
Она улыбнулась, встала, повозилась у плиты, потом поставила передо мной тарелку с супом.
— У тебя очень суровая дочь, — поделился я своим наблюдением.
— Да, Оленька у нас не болтушка, — просияла Марина и, помолчав, добавила: — Спасибо тебе…
Мы встретились взглядом и с минуту молча смотрели друг на друга. Не знаю, как она, а у меня сразу же все всколыхнулось.
— Ерунда, — голос прозвучал неожиданно хрипло, как не мой.
— Нет, не ерунда. Тиханович обложил меня со всех сторон.
— Почему он вообще против тебя все это затеял? Или он с самого начала такой был?
— Нет, мы раньше неплохо ладили. Он нам здорово помогал, ну а потом, когда всплыло… то видео…
Марина осеклась, посмотрела на меня одновременно со страхом и надеждой. Ну а меня тут же скрутило. Все мысли о том проклятом видео я эти дни упорно отгонял, не давал себе о нем даже думать, и вот снова… За грудиной сразу разлилась едкая горечь.
— Мне было восемнадцать, мы только первый курс закончили. Я подрабатывала тогда коммивояжером. Ходила с сумкой по всяким фирмам, торговала косметикой. И однажды забрела в какую-то… вроде как фотостудию. Ну и там… в общем, облапошили меня как последнюю дуру.
