Автор
В комнате разгорается напряженная обстановка: Майя, мама и дочь смотрят квартиру, а тут по трубке звонок, предупреждающий о приходе покупателей. Вместе они быстро готовятся к встрече — ключи расстелены на столе, свет выключен, пока не услышится знакомое "блооооом". Квартира кажется еще более уютной и привлекательной в свете и при звуке приятного голоса мамы....
Самому уже кажется, что вот-вот раздавлю, но не могу ничего поделать с бурей нахлынувших чувств. Вот с этой бесцеремонной необходимостью в ней.
— Задушишь, — пищит, а сама обнимает в ответ.
— Прости.
Закрываю глаза. Не дышу. Прислушиваюсь к ее дыханию, кайфую от тепла, что вырабатывает ее тело. Расслабляюсь. Все вокруг становится не то чтобы неважным, просто смазывается. Я знаю, что со всем справлюсь, если она рядом.
— Я спать хочу, — бормочет мне в щеку.
— Щас свалю. Минуту, — вжимаю ее в себя еще сильнее. Целую в висок, щеку.
Мне кажется, она улыбается. Я не вижу этого, но почему-то уверен.
Майя совершает глубокий вдох, а потом произносит:
— Можешь остаться. Только без рук. Мы просто ляжем спать.
Часто киваю. Я на все согласен. На все, что она захочет и скажет.
***
От Майи уезжаю в восемь утра. Делать этого совершенно не хочется, но тем не менее приходится. Предлагаю подкинуть ее на работу, но она настаивает на том, что доедет сама. Целуемся на прощание, прежде чем я покидаю ее квартиру.
Пока стою в пробке по дороге к Маратику, выкуриваю сигареты четыре. Нервы шалят. Руки чешутся подправить ему фейс. Не представляю, как сдержусь и сдержусь ли, когда его увижу.
Майя права. Вчера бы я вообще не смог себя проконтролировать, за шкирку бы его из хаты выволок. Сейчас понимаю, что это борщ."
"На этаж поднимаюсь, сжимая и разжимая пальцы в кулаки. Притопываю ногой, чувствуя поднимающуюся к горлу ярость.
Дверь у него оказывается не запертой на ключ, поэтому прохожу как к себе домой, без звонка и стука.
Застаю брата на кухне, у барной стойки. Он глушит вискарь прямо из горла.
— О, Арс, проходи. Выпьешь?
— Девять утра, — напоминаю о времени.
— Утро уже? — осматривается по сторонам, морщится и ставит бутылку на стол. — Тая пропала, — выдает практически безжизненно.
— Когда? — присаживаюсь на стул.
— Второй день дома не появляется.
— Кинула тебя, получается, — ухмыляюсь.
Маратик обжигает меня взглядом, полным агрессии, и снова тянется за бутылкой.
— Олька в себя пришла, ты в курсе вообще?
— Да?
— Ты серьезно, бл*дь? — психую. И как тут, на хрен, сохранять контроль? Майя бы смогла?
— Не ори, башка трещит.
— Она тебя вспомнила. Тебе вчера док из клиники звонил, но теперь я вижу, почему ты не взял трубку. Горе по своей суке заливаешь.
— Я тебя просил!
Выставляю руки ладонями вперед. Мол, тише-тише, я все понял.
— Найдется твоя пропажа.
