Автор
В комнате разгорается напряженная обстановка: Майя, мама и дочь смотрят квартиру, а тут по трубке звонок, предупреждающий о приходе покупателей. Вместе они быстро готовятся к встрече — ключи расстелены на столе, свет выключен, пока не услышится знакомое "блооооом". Квартира кажется еще более уютной и привлекательной в свете и при звуке приятного голоса мамы....
Ты у Васьки был вообще?
— Сегодня заеду к родителям.
— В таком виде?
— Как там мама? — спрашивает уже тише.
— Пока так же.
— Тая не хотела причинить ей вред, — начинает оправдывать свою женушку.
— Я тебе щас втащу, — собираю пальцы в кулак, пристраивая его на столе.
— Ты всегда делал из нее монстра, Арс. Она не такая.
— Ждет трамвая, ага. Я понял. В порядок себя приводи, к Ольге поедем.
— Сейчас?
— Собирайся, — поднимаюсь со стула и выхожу на лоджию. Достаю сигареты. Прикуриваю.
Майя как чувствует, звонит. Отвечаю сразу.
— Ты там как? Все живы? — спрашивает со смешком, но по голосу слышу, что переживает.
— Пока да. Не разбить ему морду сдерживает лишь то, что его как-то нужно показать Ольке.
— Ты молодец, — произносит с теплом и, кажется, хлопает дверью. — Из кабинета вышла. За кофе пройдусь, пока говорим. Как Марат отреагировал на то, что Оля его вспомнила?
— Никак. Он бухает тут.
То, что бухает из-за Таи своей, умалчиваю. Не хочу больше возвращаться к разговорам об этой дуре. С Майей так точно.
— Понятно. Расстроился из-за Мирославы Игоревны?
— Что-то тип того, — бормочу, понимая, что на мать ему посрать сейчас, на Ваську, судя по всему, тоже. — Пока ехал сюда, подумал, почему мы с этим придурком не близнецы. Было бы проще. Показался бы Ольке вместо этой пьяной рожи. Щас капельницу ему вызову, чтобы в себя привели.
— Хорошо. Приезжай вечером на ужин, если будет время.
— Найду. Не уверен, что прям под ужин, но часам к девяти подскочу.
— Хорошо. Буду ждать. Целую.
— Люблю.
Скидываю вызов и звоню в нашу клинику.
Еще через два часа мы вместе с братом вылезаем из тачки у больнички, где лежит Олька. Пока поднимаемся на этаж, замечаю, как меняется Маратик. Становится серьезным, но дерганым.
— Нормально все будет, — заверяю какого-то хрена.
— А если она меня не узнает? Ты сказал, она вспомнила то время, когда мне четырнадцать было…
— Ну, значит, не узнает, — отрезаю холодно.
— А мама где лежит?
— Тут же.
— Зайду к ней.
— Попробуй.
— Я знаю, что ты обо мне думаешь, но представь себя на моем месте. Если бы у тебя с Майей так было, как у меня с Таей.
— Не было бы.
— Если…
— Майя бы никогда не стала доводить мою мать, чтобы, бл*дь, у нас с ней ни случилось! — рявкаю, потому что выбешивает.
Что за дебильные сравнения. Майя бы никогда! Никогда.
