Весна наступила внезапно, заливая тихий город цветами. Вера шла подругой по узкому проспекту, когда услышала его слова: "Ты слышала?". Их шаги сменились разговором о неотложных покупках и чудесном звуке вдалеке — пение крикета. Это начало приключений, которые окружат их любовью и тайными знаниями, готовыми разрушить все сценарии....
Ей не нравился этот блеск в его глазах. Очень не нравился.
— А у тебя сегодня овуляция, — не спросил, констатировал он, истово следящий за её циклом. — Поэтому сейчас мы кое-что сделаем. А потом я тебя кое-кому представлю, — сгрёб он её в охапку и подтолкнул в сторону туалетов, словно ничего другого его больше и не беспокоило — только удовлетворить то ли свою потребность зачать ребёнка, то ли похоть. А, может, всё же дело было в Марке?..
Жёсткий фаянс больно впивался в грудь. Вода с края раковины оставляла на нежной ткани платья некрасивые пятна.
Как же Вера ненавидела сейчас мужа за то, что последние недели он имел её только так — как сраный варвар, как кобель, по-собачьи загнув и схватив за волосы. То ли наслаждаясь процессом, то ли её унижением, то ли своим превосходством.
И то, что «мужик, который её обрюхатил» и «твой бывший ёбарь», как он последние дни называл Марка, сейчас находился в нескольких метрах, где-то за закрытой дверью, видимо, только подхлёстывало его желание.
— Ну, давай же детка, не стой бревном, — шлёпнул он её по заднице.
Горячая волна, что, хотела Вера или нет, растеклась от его пальцев, всё же заставила её прикусить губу и застонать. Неподдельно. По-настоящему. Хоть и едва слышно. Совсем тихо. Она так соскучилась по этому чувству.
Ма-а-арк!
— О, да! Да! — орошая её спермой, как племенную кобылу, кончил в неё муж и довольно выдохнул, ловя спазмы её тела. — Да, детка! Тебе было хорошо? — самолюбиво спросил он. Самец!
— Да, дорогой, — тяжело дыша, ответила Вера.
И получила ещё один, хозяйский шлепок по заднице.
Проклятье, как же она воняет! Думала Вера, изведя целую пачку влажных салфеток на то, чтобы привести себя в порядок и убрать следы спермы.
Алексей ждал её снаружи. Она слышала его голос. Резко повеселевший, он явно был от себя в восторге. С кем-то шутил, смеялся.
А Вера смотрела в зеркало и чувствовала себя грязной. Осквернённой. Униженной. И уже не злой. Обессиленной и несчастной.
