Весна наступила внезапно, заливая тихий город цветами. Вера шла подругой по узкому проспекту, когда услышала его слова: "Ты слышала?". Их шаги сменились разговором о неотложных покупках и чудесном звуке вдалеке — пение крикета. Это начало приключений, которые окружат их любовью и тайными знаниями, готовыми разрушить все сценарии....
— Господи! У меня ещё сегодня какой-то деловой ужин!
— У губернатора? — удивилась Зоя.
— Тебя тоже пригласили? — обрадовалась Вера.
— Да ну, что ты! — отмахнулась та. — Я всего лишь частный предприниматель и ответственный налогоплательщик. Я в те круги не вхожа. А вот Марк… — она многозначительно поиграла бровями. — Но ты же не думаешь, что он не знает где и с кем ты живёшь?
— Его это больше не касается, — упрямо вздёрнула Вера подбородок.
— Я бы сказала, что его это вряд ли остановит.
— Ты вроде сказала Марк привёз с собой девушку? — парировала Вера, не желая, чтобы разговор сворачивал на тему «почему Алексей». — А всё остальное было давно. До того, как Марк меня бросил, если ты, конечно, не забыла.
Зойка вздохнула, что означало «Как же трудно с тобой спорить, твердолобой! Но, если что, я предупредила!» и махнула рукой на прощание:
— Марку привет!
Вера посадила Ваньку сверху на мешки и под его радостный смех понеслась как бронепоезд по длинному пандусу к припаркованной машине, толкая перед собой гружёную тележку.
И только когда посланный Зойкой вдогонку грузчик помог сложить в багажник товар, Вера поняла зачем нужна мужу на том ужине.
Зойка права: он же там будет! На чёртовом ужине. Чёртов Марк. Если теперь он владелец порта, и моста, и завода, то просто обязан быть на приёме у губернатора.
А её муж не упустит возможность лишний раз показать Вере её место.
Или показать Марку: кто теперь её «хозяин»?
А у неё…
Так, подождёт парикмахерская! Ей срочно нужно новое платье!
Глава 2. Марк
— Как же я ненавижу все эти бумаги, счета, цифры. Договора, — выдохнул Марк и отвернулся от аудитора.
Зажав в руке фотографию ребёнка, он упёрся плечом в откос окна и с тоской посмотрел на гладь воды.
Река виднелась дальше, серебрясь в закатном солнце, как чешуя гигантской рыбы, здесь же под окнами конторы в порту стояли гружёные баржи, работали краны, ругались грузчики — кипела работа, что не прекращалась ни днём, ни ночью.
Ни днём ни ночью, сколько он себя помнил.
И везде синела эта грёбаная надпись: «ОR». «Оpen River». «Открытая река».
Открытая. Словно его отец был Давидом Ливингстоном, открывшим миру Замбези.
