Девушка внезапно обнимает парня за талию, его руки автоматически плетутся по ее спине. В комнате наступает напряженная тишина, только дыхание и сердцебиение можно слышать. А дальше — это нечто из другого мира: одни лишь огонь от лампы создает мрачную атмосферу в маленькой комнатке....
Накатила новая потуга и Марина вцепилась в поручни, натужно согнувшись и издав низкий стон.
Отпустило, и она откинулась на спинку, жадно хватая воздух.
— Я больше не могу! Сделайте что-нибудь, чтобы не было так больно! — закричала она. — Сколько можно меня мучить?
— Никто не мучает, милая, это жизнь, — возразила акушерка. — Роды идут, как по учебнику. А обезболивать твой отец запретил, это не очень полезно для малыша, поэтому он строго приказал — только в крайнем случае.
— Так он уже наступил, этот крайний случай! Неужели, вы не видите, что это невыносимо, я больше не могу терпеть!
— Ничего, все нормально.
— Ненавижу-у-у-у!!! — новая потуга.
Господи, они все рехнулись, и в первую очередь, ее отец. Запретил обезболивать?! Сволочь! Все мужики сволочи! Почему, ну, почему так несправедлив мир? Все сладкое мужикам, отряхнулся и пошел, а она… Она…
— А-а-а! Помогите-е! Ненавижу-у!
Если бы она встретила того, из бара! О, она ему бы все оторвала, все! Своими руками! Он там жизнью наслаждается, а она муки терпит, этот ребенок ее убьет, разорвет пополам!
— А-а-а!!!
…
— Уа! Уа! Уа!
— Мальчик! 4300, 52 сантиметра.
— У..уберите это, — прошептала Марина, когда акушерка положила ей на грудь ребенка. — Уберите, я его ненавижу…
— Земова, ты с ума-то не сходи, — строго сказала врач. — Роды отлично прошли, ребенок здоров, ты в порядке. Давай уже, собирай мозги в кучу, ты теперь мать, осознай уже этот факт.
— Ненавижу, — прохрипела Марина. — Уберите, а то сброшу на пол.
Акушерка проворно подхватила кряхтящий комок, который елозил по груди матери, и отнесла его в сторону. Марина облегченно выдохнула и отвернулась.
— Как с мужиками кувыркаться, так за уши не оттащишь, — громко проговорила акушерка, пеленая малыша. — А как до детей дело доходит, так сразу мужики виноваты. Тебя, поди, никто силком-то не тянул, сама ноги раздвигала.
Марина молчала, сил спорить или что-то объяснять у нее не было.
Наконец, ее помыли, переодели, что-то вкололи и отвезли в отдельную палату.
Да, отец расстарался — телевизор, компьютер, индивидуальное меню, круглосуточная сиделка. И кроватка с ребенком.
— Этот что здесь делает? — возмутилась Марина. — Уберите, он же не даст отдохнуть.
— Это твой сын, мамаша! Привыкай, тебе его растить, — отрезала акушерка.
Марина фыркнула и отвернулась.
