В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
— Когда пройдет артподготовка и роты двинутся вперед, будете гасить уцелевшие огневые точки. Часа два придется лежать, немцы могут что-то почуять и выслать свою разведку. Быть настороже и живыми в плен не сдаваться.
— Понятно. К чему эти предупреждения?
— К тому, чтобы фрицы раньше времени ничего не пронюхали.
Нам и так каждый день долбили, что плен приравнен к предательству. Весной сорок третьего года к немцам по-прежнему перебегали бойцы. Не так много, как в сорок втором, но достаточно, чтобы противник не утруждал себя постоянной разведкой.
— Пистолет имеешь, Федор?
— Кто мне его выдавал? «Лимонку» ношу с собой.
— Захватите с собой еще по пять-шесть гранат и нормальный запас патронов… штук по двести.
"Я видел, что Морозов, несмотря на его опыт, заметно нервничал. Полк больше месяца простоял в обороне, в то время как на остальных участках фронта проводились наступательные операции. От успеха действий нашего батальона зависело дальнейшее развитие событий. Возможно, планировался прорыв вперед всей дивизии.
Ночи в последних числах апреля короткие, группа выползла часа в три. Саперы, которые занимались разминированием, уже возвращались. Обычная ночь, осветительные ракеты, изредка пулеметная стрельба.
Лежали в окопах, которые вырыли недели полторы назад.
Время перед рассветом, как всегда, тянулось невыносимо медленно. Звезды начали понемногу меркнуть, тянуло на сон.
