В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
Не удержавшись, напомнил Ясковцу, что меня уже представляли к медали «За отвагу». Спросил:
— Это что, вторая медаль? Или одной и той же второй раз награждают?
Начальник разведки полка, получивший перед ноябрьскими праздниками второй орден Красной Звезды, побагровел.
— Ты что, Егоров, медали выпрашиваешь?
— Проживу и без них.
— Встать! Заелись у нас некоторые… — капитан запнулся, подбирая нужное слово, но не подобрал, а называть меня снайпером ему не хотелось. Все же снайперов в полку уважали. — Ладно, иди.
Мы сели на бревно неподалеку от землянки, закурили. Часовой из комендантской роты, с автоматом через плечо, покосился на нас, но ничего не сказал. Затем появилась связистка, в туго затянутой юбке, хромовых сапожках и овчинной безрукавке. Я знал, что это подруга капитана, или ППЖ, как их называли. Бес тянул меня за язык Я встал и козырнул:
— Здравия желаю, товарищ лейтенант.
Она удивленно посмотрела на меня:
— Я не лейтенант.
— Медаль у вас новая. Вот подумал, что и звездочками не обделили. Работа ведь нелегкая.
Девица, которая хорошо пристроилась при штабе и офицерской столовой, мою подковырку отбила со снисходительной легкостью.
— Завидно стало? Приходи, попросись, может, и тебя возьмут.
— Таких достоинств не имею, — откровенно оглядывая ее ладно сбитую фигурку, с широкими бедрами и увесистой грудью, отозвался я.
— Что, нравлюсь? — вдруг улыбнулась связистка.
— Даже очень.
— На свидание только не набивайся.
— Что, старый для тебя?
Я намекал на Ясковца, который был лет на пятнадцать старше своей подруги.
— Сопливый ты еще. Подрасти немного. И штанами новыми обзаведись."
"Отвернувшись, она пошла в блиндаж начальника разведки, а я почувствовал, что краснею. Брюки и гимнастерку не выдали, старые — штопаны и перештопаны, а ватник я надевал, уходя в засаду. Желая поддержать меня, Веня Малышко неумело выругался:
— Во, бля, выделывается, как вошь на гребешке.
— Не надо, Веня. Девушка видная и цену себе знает. Это мы в грязи вшами обросли да копоть отмыть не можем. Тебе легче бы стало, если б она на передовой связь тянула.
— А здесь ее натягивают! — не унимался мой напарник, уже бывший.
Вышел Ангара. Про стычку у капитана не упомянул ни словом. Сказал, что отведет Малышко во второй батальон. Седьмого ноября будет везде усиленное дежурство, а восьмого мы обязательно отметим праздник как следует.
