В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
— На Альку облизывался? Не переживай, мы с тобой тоже кого-нибудь найдем.
Я отправился к себе в батальон. Седьмого ноября не устраивали никаких торжественных построений. В Сталинграде шли ожесточенные бои, немцы стремились, пока Волга не покрылась льдом, разбить цеплявшиеся за кромку берега наши дивизии. Вполне можно было ожидать сюрприза на праздник от итальянцев.
Третий батальон, как и оба других, свели в две роты, каждая по 60 человек. Получалось, что сто с небольшим бойцов и командиров держали оборону на участке длиной два километра.
— Федор, командиров не хватает. Принимай отделение и держи насмерть свой участок. Итальянцы вряд ли полезут через Дон, но всякое может быть.
Отделение состояло из шести-семи человек, имелся ручной пулемет, два ППШ и трофейный итальянский автомат. Оружия и гранат хватало, с патронами — похуже. Самое главное, не хватало людей. Обстрел с того берега продолжался, хотя и не такой интенсивный.
Седьмого ноября мы просидели в траншеях в напряжении. Когда стали падать мины, я переждал огонь в укрытии, а затем поймал в прицел пулеметный расчет на верхушке холма. Облетевшие листья мешали маскироваться и нам и итальянцам. Я выстрелил, но промахнулся.
— Стрелять научись! — орали с того берега на русском языке.
По слухам, на подмогу итальянцам прибыли «добровольные казачьи части». Так ли было на самом деле, не знаю. Несколько человек, в шапках-кубанках, разглядел. Они крепко выпили (может, тоже праздновали) и высовывались порой по грудь, обещая развесить тех, кто уцелеет, на деревьях.
— Германцы в Сталинграде комиссаров добивают, а здесь вы и подавно не усидите.
— Как Дон встанет, конец вам!
— За яйца вешать будем! — не унимался один, особенно крикливый.
Я выстрелил, но снова промахнулся, поймал в прицел другого «добровольца» в кубанке и снял его. В ответ обрушилась ругань, стрельба из автоматов. Итальянцы вели себя сдержаннее, может, кое-кого уже подморозило наступившими холодами.
На обед в честь праздника выдали по сто граммов водки, накормили гречневой кашей с тушенкой, разрешили по очереди вздремнуть. А вот ночью никакой водки не наливали. Спать категорически запретили.
