В маленьком городке Сызрань, на берегу Волги, жили семьи: мама с детьми и отец, инструментальщик в депо. Федор Николаевич Егоров родился в семье — вторым ребенком среди двоих братьев и двух сестер. Утро начинается с раннего звонка московского университета для будущего снайпера Федора, который уже готов к тренировкам на стрельбище в своем старом доме под открытым небом Волги....
По траншеям ходил Чистяков, другие командиры. Несмотря на холод, некоторые бойцы засыпали. Не церемонясь, их будили пинками и обещали в следующий раз отдать под суд. Когда рассвело, заснула вся рота. Из степи дул резкий пронизывающий ветер. Вода в Дону катилась холодным серым потоком. Страшно подумать, что в такую погоду могут дать команду форсировать реку и начать наступление. Впрочем, наступать некому, да и артиллерия в ближайших тылах основательно повыбита.
Через день вместе с Ангарой пошли в хутор, расположенный километрах в трех.
Ангару здесь уже знали. Мы принесли с собой трофейную итальянскую куртку, сахару и несколько кусков мыла. Старуха-казачка и ее дочь выставили на стол вареную картошку, сало, соленые помидоры, самогон.
Вскоре появилась соседка. Крепко сбитая грудастая бабенка. Звали ее Клава. Выпили все вчетвером еще по паре граненых стаканчиков (каждый граммов по восемьдесят) самогона, затем Ангара с хозяйской дочкой исчезли. Я уже неплохо хватил и пытался подкатиться к соседке, острил, всячески пытался ее рассмешить.
— Давай выпьем, что ли."
"Выпили. Руку я убрал, потому что Клава отодвинулась, а елозить табуреткой, чтобы приблизиться к ней, не решился. Снова стал рассказывать какой-то анекдот, с досадой понимая, соседке я не глянулся, и сидит она лишь затем, чтобы дать возможность порезвиться подруге. Из соседней горницы доносились ахи и стоны.
— Скучно, — снова зевнула Клава. — Наливай, что ли. Люди вон веселятся, а мы как пеньки сидим.
Я налил и предложил многозначительный тост за любовь. Выпили снова, а когда я полез обниматься, Клава равнодушно оттолкнула меня.
— Ой, да не приставайте вы! Вам сколько годков? Наверное, восемнадцать?
Это выканье окончательно убило всякую надежду на успешное ухаживание, и я закурил. Да и черт с тобой!
— У меня жених был, — неожиданно подала голос Клава.
