Автор
В полутьме возле двери скрывается усталый страх за потерю важных справочников. Теперь ты проводишь ночную рутину с затонувшим в тени фонариком, пытаясь не допустить еще больше ошибок. Улица и коридор кажутся вполне ясными, но здесь всё же темно - таковы законы освещения под открытым небом....
Если он так рычит, злится, когда Олега называют моим женихом, то логично же, что Захар должен что-то сам предложить? Да? Логично?
Хотя бы спросить… Дать понять…"
"Но Немой классически промолчал, заехал на стоянку, тормознул машину, и, злобно сверкнув взглядом, сграбастал меня и жадно впился губами в шею на самом видном месте, оставляя грубое тавро принадлежности.
Я только охнула, попыталась оттолкнуть, Немой воспринял это совершенно неправильно, зарычал, перетащил меня себе на колени, жарко лапая сразу везде, забираясь грубыми лапами под платье, и не миновать бы мне еще одного секса, теперь уже в машине, среди бела дня, прямо на общей стоянке перед поселком, но тут раскрылся шлагбаум, выпуская машину соседа, и мы замерли, тяжело дыша и глядя друг на друга затуманенно и жадно.
— Я… — я неловко двинулась на его коленях, застыла тут же, ощущая всю готовность к внеплановому машиннному разврату, покраснела еще сильнее, — ты что? С ума сошел? А если папа… Пусти…
Немой, молча, сжав губы, нажал на кнопку открытия двери, и я быстренько вымелась из машины, пока не передумал.
Поправила многократно мятое платье, закинула на плечо сумку и, независимо глядя перед собой, прошагала мимо будки охраны ко входу на территорию поселка.
В гостиной меня встретила мама, настроенная на душевный разговор.
А мне бы поспать… Хоть чуть-чуть…
Но не с моей удачей, судя по всему.
— Хорошо, что хотя бы домой заехала переодеться, — мама накладывает в тарелку блины, поливает малиновым сиропом, — быстренько завтракай, а то вечно голодная на этих своих танцульках…
Она деликатно обходит стороной все остальные возможные мои локации этой ночью, оставляя за мной право рассказывать то, что посчитаю нужным.
И ох… Я бы, наверно, рассказала… Я ей всегда все рассказывала, на самом деле. И, когда решилась на близость с Олегом, она первая узнала. Мама тогда особых советов не давала, не отговаривала, просто уточнила, уверена ли я.
Я была уверена. Мне казалось, что Олег — это на всю жизнь… Вот ведь… овечка…
Но вот сейчас я почему-то не могу ничего рассказать маме. Язык не поворачивается.
Это словно… Тайна. Стыдная, неправильная. Мне кажется, что мама осудит. А я ужасно не хочу ее осуждения.
Я ведь еще толком не завершила отношения с Олегом, а родители вообще уверены, что мы поженимся.
То есть, все крайне серьезно.
