Автор
В полутьме возле двери скрывается усталый страх за потерю важных справочников. Теперь ты проводишь ночную рутину с затонувшим в тени фонариком, пытаясь не допустить еще больше ошибок. Улица и коридор кажутся вполне ясными, но здесь всё же темно - таковы законы освещения под открытым небом....
Иду к машине, киваю Игорю и сажусь на заднее сиденье. Риска мостится со мной.
С Игорем она показательно не разговаривает, а тот всю дорогу пытается со мной общаться, скалится, спрашивает о чем-то, подмигивает даже. И выглядит это все, кстати, очень даже прикольно. Такой придурастый обаятельный засранец, гроза девчонок."
"Я вспоминаю наше первое общение, его напор и наглость, и думаю, что у такого придурка, наверно, все в порядке с девчонками. И про меня , вроде, все должен понять, Олег ведь старательно поддерживает имидж ревнивого козла.
И на их разборки из-за несуществующего факта моей принадлежности?
Игорю нравится нарываться, пусть, его дело.
Риска рядом дует губы и сопит, брат на нее смотрит совсем другим взглядом, очень серьезным и напряженным.
А я думаю, что очень хорошо, что мои старшие братишки свалили на вольные выпасы и теперь появляются только пожрать вкуснейшей маминой еды.
Хотя, это я сними еще по поводу моих ночных гулек и их поисков не разговаривала. Но тут все нормально будет. Я же приняла превентивные меры: пообщалась с мамой. Она прикроет и меня в обиду не даст.
А то этим мужикам только позволь, сразу начнут радостно устанавливать границы, в которых нужно жить.
Нет уж. Пусть со своими бабами так устанавливают. Ох, не завидую я этим бедолажкам…
К универу мы подъезжаем с помпой и юзом, Игорь выходит первым и успевает открыть нам дверь.
Риска вылетает, презрительно скривив губы в ответ на поданную руку, получает тут же по жопе при всем честном народе.
Народ ликует и свистит.
Я выхожу следом.
Руку не игнорирую, улыбаюсь мимолетно, чисто на автомате благодаря за присутствие манер.
И тут же напарываюсь на два взгляда.
Один, Олега, напряженный и злобный.
Он стоит в кругу своих опричников, наблюдает за моей высадкой, недовольно запрокидывает голову, сразу становясь похожим на тупого высокомерного верблюда.
А за его спиной, огромной мрачной горой стоит Немой.
И лицо его, малоэмоциональное, темное и холодное, пугает куда сильнее, чем демонстративная злоба Олега. Потому что Олег — это всего лишь Олег.
А Немой — это стихия.
И есть у меня ощущение, что сейчас стихия будет крушить.
Я нахожу его взглядом, на мгновение задерживаюсь, чуть заметно улыбаюсь успокаивающе.
