Автор
В полутьме возле двери скрывается усталый страх за потерю важных справочников. Теперь ты проводишь ночную рутину с затонувшим в тени фонариком, пытаясь не допустить еще больше ошибок. Улица и коридор кажутся вполне ясными, но здесь всё же темно - таковы законы освещения под открытым небом....
Я вижу, как Алька оглядывает меня, смущенно стреляет глазами вниз, а затем, осознав, чего там высмотрела, беспомощно пытается оттолкнуть, гневно шепча:
— Да ты что? Нет! Нет! Маньяк…
А меня ее сопротивление заводит еще сильнее, прижимаюсь, легко преодолевая попытки высвободиться, уговариваю, дурея от вседозволенности и возможного продления удовольствия:
— Давай еще раз, Аль, давай… Не могу, хочу тебя… Как дурак… Давай…
— Нет!
Она, неожиданно сильно толкнув, выворачивается из моих рук, отбегает, спотыкаясь о стеллаж в полутьме, подальше, торопливо натягивает джинсы, прыгая на одной ноге и бормочет расстроенно:
— Ни о чем не думаешь… Дурак… Рубашку разорвал… Мне еще две пары… И вообще? Ты чего так завелся? Потерпеть не мог? Стой на месте!
Это она просекает мои попытки под шумок подобраться поближе.
Послушно стою. Пожираю ее взглядом. И, видно, много чего транслирую глазами, потому что она испуганно отшатывается еще дальше, говорит:
— Все, Захар, не сходи с ума… Что это вообще было?
— Ты с ним обжималась! — злоба начинает опять душить, стоит припомнить ее взгляды с Лексусом.
— Боже… — закатывает она глаза, — ну мне же надо его на коротком поводке держать! Ну не будь таким, Захар!
— Меня заебал этот цирк, — сдержанно рычу я, — я тебе говорил! Давай я уже решу с ним! Пусть твой отец разбирается с его папашей, а мы на своем уровне все порешаем!
— И тебя посадят опять, да? — язвительно кивает Алька, — только не на пятнашку, а на все полгода.
Мне остается только скривиться.
Да, это второй минусовый пункт.
Ее родня.
Ее многочисленная ментовская родня. Более неподходящей кандидатуры для сына Горелого не придумать.
Ее брат, Мишка, следак в системе ее папаши-прокурора.
А второй брат, Вовка, опер из центра.
Тот самый, которому я удар ставил. И поставил на свою голову. Опер был дико не рад, когда выяснилось, насчет какой девочки он мне умные советы давал.
Он же нихера не представился по-новому то. Просто вызвонил на следующий день после моего охерительного знакомства с его брательником, вызвал в наш зальчик, где я его по рингу гонял, и при встрече, вместо “привет” засандалил по роже…
Я, помнится, сильно удивился, да. И от удивления еще один удар пропустил.
