Алина растерянно смотрит на родителей, которые внезапно решают о свадьбе для ее будущего брака. Не верится, что это возможно, но чувство нереальности только усиливается. Внутри у Алины разгорячается война между надеждой и отчаянием, заставляя не то смеяться, не то плакать от смеха и боли....
Больше моему мужу ничего не нужно говорить, Леван все понимает и идет навстречу девушке. Перехватывает ее возле нашего стола, хватает за руку и разворачивает назад. Он делает это грубо, явно против воли блондинки. Она оборачивается и кидает на меня взгляд полный ненависти. Словно желает мне смерти.
— Кто это? — спрашиваю Эмина. Он поворачивается ко мне, с минуту молчит, внимательно осматривая, словно думает над ответом.
— Та, которая не должна тебя беспокоить, — неопределённо отвечает и отворачивается. Поворачиваюсь к залу, но Левана и блондинки уже нет.
Дальше Эмин уходит к гостям и долго общается с разными людьми, словно это не свадьба, а деловая встреча. Но мне так даже легче, его близость давит.
Рассматриваю гостей и замечаю, что моя мама разговаривает с Екатериной. Они явно обсуждают меня, кидая взгляды. Отпиваю воды, прикрывая глаза. Я устала, фата тянет волосы, платье сковывает, туфли жмут, хочется освободить себя от этого наряда, а лучше сжечь его.
— Я не умею танцевать, — шепчу ему, ощущая, как кружится голова.
— Еще одно правило, малыш, — шепчет мне на ухо. — Ты мне не лжёшь, никогда. Ложь всегда влечет за собой кару, — похоже на красиво завуалированную угрозу.
Он выводит меня в центр зала, перехватывает руку, ставя в позу для вальса, дергает на себя сильнее, вжимая в свое сильное тело. Музыка. Я знаю эту песню. Очень красивая. До этого момента я ее любила. Эмин сам прекрасно танцует, он ведет меня, и все, что мне остается, – это быть ведомой. Мы кружимся в вальсе, смотря друг другу в глаза. Я не знаю, что он читает в моих глазах, но в его черной бездне мой приговор.
Музыка заканчивается, мы останавливаемся, зал взрывается аплодисментами. А я пытаюсь отдышаться и сглатываю ком в горле. Уже поздно, еще пара часов, и настанет ночь, а я жутко ее боюсь.
