В тихом доме под старыми стенами начинается непростая игра истины и лжи. Здесь все знают друг о друге больше, чем когда-либо хотелось бы знать. Мура, как никого другого, осмеливается предложить Лизетте спрятаться от своих проблем в этом безопасном убежище.
А к нам пришел… с какой целью?
— К вам? — вскинул бровь Всеволод.
— Да. К нам. Ты что-то хотел, наверное? Или… это визит вежливости?
Да какой тут, мать его, вежливости, когда ему морду расквасить хочется? Так, чтобы нос в мозг вдавить, так, чтобы кровь фонтанами?
— Я хочу съехать от родителей. Ты еще не продал свою хату на Вернадского?
— А что не так с родителями?
— Все так. Просто мальчик уже вырос.
Самохин про себя хмыкнул. Хотел сказать сыну, что взрослые мальчики себя сами жильем обеспечивают, но сдержался в последний момент.
— Квартира все еще моя. Можешь перебираться, если хочешь. Я дам ключи.
— Спасибо, — глядя на него, отчеканил Сева. И Самохину показалось, что это слово далось его сыну с большим трудом. Диму вообще очень напрягло его поведение и намеки. Очень странные намеки, за которые руки чесались — так хотелось отвесить леща. А еще эта ситуация с Машей… Разве в жизни бывают такие совпадения?! Его сын… И его будущая жена… И что-то непонятное между ними.
— Ладно, я тогда пойду…
— Ключи не забудь.
— Да, конечно… Маш.
— Да?
— Я тут… В общем, меня тут на кастинг пригласили…
— Оу, круто! Поздравляю, Сев! Ты такой молодец.
— Да… Слушай, сходишь со мной, а? В качестве моральной поддержки.
Маша удивленно подняла брови и нерешительно оглянулась на Диму. Вряд ли он будет возражать, все-таки Богатырев (подумать только!) — его сын, но удостовериться в этом не помешает.
— Я не знаю, Сев… У нас сейчас столько работы в офисе, но… Дим, может, мы вместе сходим?
Было как-то странно называть Самохина по имени в присутствии его великовозрастного сына, да и вообще… Вся эта ситуация была довольно нескладной. И что ей делать теперь? Стоит ли рассказывать Диме, что давным-давно она была влюблена во Всеволода? Имеет ли это значение теперь, когда все давно уже в прошлом? Отболело, и ничего после себя не оставило.
— Отцу всю жизнь не до меня, думаешь, он придет на кастинг? — скривил губы Сева.
— Зачем ты так? — удивилась Маша.
— Так, ладно, Сев… Ты, кажется, уходить собирался. Да и у нас с Машей планы. Потом все обсудим. Не в последний раз видимся, — из последних сил сдерживая пузырящуюся внутри ярость, отчеканил Самохин. Он себя и сам во многом винил, но когда это делал Сева… Это было совсем другое.
