Дина Рубина делится семейными историями о родне, включая мужа Борисе Карафёлова, сестру Веру и бабушку Рахиль. Сборник наполнен юмором и самоиронией, раскрывая личные воспоминания о прошлом. История фокусируется на отношениях родителей Дины Ильиничны.
Сегодня встретила меня в состоянии взволнованного оживления:
– Скажи мне, – вместо приветствия властно спрашивает она, – Вера наконец беременна?
Прекрасно уже то, что она без усилия вспомнила имя своей отсутствующей младшей дочери, напоминаю я себе.
– Мама, а ты понимаешь, сколько Вере лет? Вот тебе сколько, ты знаешь?
– Конечно, знаю, – это слегка презрительно. Она вообще сейчас относится ко мне немного свысока, похоже, я – отстающая ученица. – Мне сорок лет!
– Нет, мамуля, бери выше. Мы недавно отметили твои девяносто пять!
Изумление на лице, несколько театральное, преувеличенное:
– Может, может. А мне, как ты думаешь, – сколько?
– Тебе? – окидывает меня критическим взором. – Лет восемьдесят пять…
– Пока ещё нет, но недалёк тот час. Вера тоже дама в возрасте, и у неё есть взрослый сын, Боря, твой внук Борис Златопольский, вполне серьёзный парень. Его девушку зовут – знаешь как? Саския.
Она задумчиво смотрит на меня, пытаясь произвести в уме какие-то действия, таинственные для меня передвижения фигур на шахматной доске её истёртой до дыр логики. Наконец выдаёт гениальную фразу:
– А сама она уже выучила своё имя?
(В этот момент перед моими глазами возникает картина, вернее, репродукция, прикнопленная к стене в мастерской отца: Рембрандт, «Автопортрет с Саскией на коленях» – любимая его картина, любимая моя картина, рассмотренная в часы позирования до нерушимого отпечатка в мозгу, когда, одуревая от неподвижности, я сидела на табурете, вперив взгляд в коричневато-золотистый квадрат репродукции на стене. Сколько лет она там висела – двадцать, тридцать?)
Разумеется, произнесённые и услышанные фразы улетучиваются из маминой головы мгновенно, как пар, но на микроскопическом отрезке времени её память ещё сохраняет бледные отпечатки произнесённых мною слов.
Приносят обед, и мама, прикрывая салфеткой тарелку с котлетами и рисом, торжественно заявляет:
– А это ты понесёшь нашему Бореньке.
– Кого ты имеешь в виду?
– …моего внука Борю.
– Мама, Боря живёт в Швейцарии. Он вице-президент какой-то крупной корпорации, и, думаю, с котлетами у него полный порядок.
Она кладёт вилку на скатерть, всплескивает руками, лицо вытягивается, глаза вытаращиваются:
– Ты шутишь?! Боря?!
Сидеть там можно только минут сорок. Потом у меня начинает болеть голова, зубы, чесаться всё тело… Немыслимое усилие: ежесекундно внушать себе, что вот эта безумная старуха и есть моя мама.
