Лев, начнем с вас.
Петров открыл свой блокнот и поднялся со стула:
– Вчера японские журналисты уехали во Владивосток без переводчицы и до настоящего момента не вернулись. Я связался с ребятами из Владивостокского отдела, они выяснили, что японцы были в архиве. Что именно их интересовало – пока не ясно, но думаю, мы скоро получим подробности.
Анна задумчиво кивнула:
– Значит, архив… Продолжайте наблюдение, когда они вернуться в Светлую Гавань, доложите. И держите связь с коллегами из Владивостока.
– Также, мы с Горшковым проверили помещения отеля на предмет срезанного или отсутствующего шнура от штор. Ничего не нашли. Все шнуры на месте. Но… – Петров сделал паузу, выразительно посмотрев на Анну, – на складе отеля имеется запас такой же веревки.
– Шнура, – поправила Стерхова. – Выходит, убийца взял шнур со склада? Значит, это кто-то из сотрудников отеля?
– Не исключено, – согласился Петров.
– Выясните, кто имел доступ. Или, что еще лучше, кто в последнее время получал этот шнур.
– Слушаюсь. – оперативник закрыл свой блокнот и сел.
Тем временем Горшков подтащил к столу, за которым сидела Анна, коробку, вытащил из нее несколько папок и положил на столешницу. Над ними взвихрилось облачко пыли и заиграло в солнечном свете.
– Следственные материалы по неизвестному с набережной и по делу «Океаниды».
Покосившись на папки, Стерхова их отодвинула:
– Спасибо, Василий. К ним мы вернемся позже. Вам что-нибудь удалось разузнать про «Северин»?
Горшков покачал головой:
– А как насчет Пахомова? Есть что-то новое?
Горшков ощутимо напрягся, и на его лице отразилось недовольство. Голос прозвучал сухо и сдержанно:
– Много времени ушло на архивы. Пахомова продолжаю разрабатывать.
– Мне очень нужна ваша помощь, Василий. – Она кивнула на стопку папок. – Одной мне не справится.
– И, кстати, – вспомнила Стерхова. – Я говорила с Шуваловым, он обещал поговорить с начальником ОВД насчет подкрепления.
– Уже поговорил… – обронил Горшков. – Фиг нам, а не подкрепление.
Стерхова поняла, что нажила себе врага. И не кого-нибудь, а мэра этого города.
Из-за стола поднялся Яков Михайлович и, не торопясь, поправил очки. Наблюдая за ним, Анна подумала, что педантичный Корепанов ведет себя так, словно каждое сказанное слово имеет решающее значение для расследования. Впрочем, это было недалеко от истины.
– Начну со следа на подоконнике в номере Воронина, – заговорил он негромко, но веско. – След однозначно оставлен локтем.
