В нем показали ржавое судно, которое нашли среди камней скалистой бухты северо-восточного побережья острова Хоккайдо вблизи пролива Лаперуза. Там мощные течения, вечные туманы и ограниченный доступ. Местность безлюдная.
Стерхова всматривалась в лицо тележурналиста, ловя каждую интонацию.
– Ржавчина и ракушки сделали свое дело, – Ирина продолжала переводить. – Металл потемнел и слился с цветом базальтовых скал. Шторма занесли судно песком. Все это сделало его почти незаметным.
– При чем здесь это? – Анна слегка нахмурилась.
– На его борту сохранилась надпись «Океанида».
В комнате стало тихо.
Анна посмотрела на Звереву.
– Вы точно перевели?
– Точь-в точь, – кивнула переводчица. – Он сказал: нашли «Океаниду».
– Ошибки быть не может?
– Они все проверили. Это «Океанида». Потом появилась информация, что на фестивале будет показан фильм, снятый сыном руководителя научной экспедиции. Тогда было принято решение – лететь в Россию.
– В поисках сенсации? – Стерхова чуть наклонила голову, рассматривая собеседника под другим углом.
Японец продолжил спокойным тоном, и Зверева переводила.
– Сенсация уже состоялась. На борту судна, в тайнике власти обнаружили судовой журнал. Большинство записей уничтожены временем и сыростью. Но кое-что прочитали.
Стерхова напряглась.
– У вас есть эта информация?
– Скудная. И ту пришлось добывать с трудом. Она дорого обошлась телеканалу.
– Надеюсь, вы поделитесь тем, что знаете?
Ирина перевела. Наступила долгая пауза.
Наконец Масато Ямамото кивнул.
– По обрывкам текста удалось восстановить фрагмент. Суть записи такова: на «Океаниду» напали. Ее обманом заманили в бухту Тревожная у мыса Хабан.
– На российской территории? – уточнила Стерхова.
– Рядом с корейской границей. Потом захватчики перегнали судно к берегам Хоккайдо и скрылись.
– О судьбе экипажа и членов экспедиции что-нибудь известно?
Отвечая, Масато развел руками. Ирина перевела:
– Ничего. Но вы сами знаете, что происходит в таких случаях. Есть шанс, что кого-то завербовали. Это не редкость.
Стерхова помолчала, прежде чем задать следующий вопрос:
– Вы рассказывали об этом Воронину?
– Конечно. Во время интервью. В надежде, что он будет откровеннее. Но не получили от него никакой информации. Воронин был потрясен, однако он обо этом догадывался.
– Что вам известно о катере «Северин»?
Масато ответил. Выслушав его, Ирина переспросила, потом перевела на русский:
– Ничего. Они пытались, но это ни к чему не привело. У них больше нет времени.
