Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
– Я клянусь тебе. Нет! Я против насилия. Понимаешь?
Всматриваюсь в бледное личико. Касаюсь подушечкой большого пальца синяка на скуле и, притянув жену почти вплотную, впиваюсь в губы поцелуем. Чувствую, как губы под моим напором становятся податливыми, как маленький язычок касается моего. И реально считаю себя самым счастливым чуваком на планете.
Только этот сраный Принц мне как всегда все подгадил! Вот же сволочь!
- Хочу тебе верить, - тихо признается Аня, пряча лицо у меня на груди. Чувствую, как маленькая ладошка скользит по плечу.
- Вот и верь, - бурчу, зарываясь носом в ее волосы. – Просто верь мне, ладно? Как и положено жене…
- Постараюсь, Глеб, - шепчет Анечка. – Только не ври мне, пожалуйста. Я не приемлю ложь ни в каком виде.
- Я никогда не лгу, - замечаю в порыве и сам верю каждому своему слову.
Естественно, иногда приходится приврать. Или напустить тумана. Но кто бы считал блеф враньем? Глупости какие! Одно знаю точно, Ане я не солгал ни разу. И не собираюсь. Семья, основанная на лжи – скопище уродов.
- Я люблю тебя, - шепчу еле слышно и сам себе удивляюсь, что решился на признание.
- Когда ты это понял? – приступает к допросу маленький прокурор.
- Когда только увидел тебя. В первый раз, - признаюсь хрипло. Сейчас огребу наверняка. Но и юлить не собираюсь.
- А я тогда чуть со стыда не сгорела, - усмехается Анечка и внезапно заливается румянцем.
- Ты - моя, - шепчу, прокладывая дорожку из поцелуев по тонкой шее любимой.
- Глеб, - стонет Аня, отстраняясь. – Ты правда не причастен к гибели Павлика?
Твою ж мать! За малым чуть не хлопаю себя по башке. Получается, что эта паутина плетется вокруг меня уже давно. Кто же стоит за ней? Никак не могу просчитать. Гадство какое-то!
- Аня, - шепчу прямо в ухо. Губами задеваю маленькую ушную раковину. – Аня, девочка моя… Павка был мне как сын…
- Тогда кому он мог помешать?
- Я разберусь, Ань. Обязательно, - выдыхаю нетерпеливо.
- Я тебе верю, - тараторит она, обхватывая меня ногами.
- Нужно тебя уложить, - замечаю мимоходом. И как только мы с Аней оказываемся в горизонтальной плоскости, нависаю сверху. – Девочка. Моя.
- Глеб, пожалуйста - хнычет Аня, ерзая в моих объятиях. – Не останавливайся. Я больше не могу.
- Я тоже, малыш…
Чувствую ее всем телом и готов закричать от восторга.
