Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
Завтра все обсудим. Нам с тобой многое нужно решить."
"- Нет никаких нас, - огрызаюсь я, - и завтра у нас тоже нет. Уходите. Я закрою за вами дверь и лягу спать. А то уже рассветет скоро.
- Я останусь здесь.
- Нет, - мотаю головой. – Я не смогу уснуть, когда посторонний человек шарахается по моей квартире.
- Я тебе не посторонний, Аня. Привыкай, - выдыхает Глеб и неожиданно разжимает пальцы на моих запястьях. – Спокойной ночи. Если думаешь, что я способен украсть фамильный сервиз или серебряные ложки, то приставь ко мне свою гребаную овчарку.
Лишь на секунду на лице Глеба мелькает растерянность.
«А если и вправду Агурский не причастен к гибели Павлика, кто же тогда? – стучится в башке неожиданная и неотвязная мысль. – Почему убили моего мужа? И грозит ли нам с Аськой та же участь?»
Чувствую, как тело колотит озноб, и даже не пытаюсь справиться с собственными страхами.
- Все будет хорошо, моя милая, - шепчет Глеб, обнимая меня. Легонько целует в висок, пытаясь успокоить. – Я с тобой, девочка. Только обещай, больше никаких фортелей. Ладно?
- Конечно, - шепчу, глотая слезы.
А среди ночи, взяв сонную Аську, тихонечко выхожу за дверь. Сажусь в такси и уезжаю в аэропорт, благо в загранпаспортах стоят свежие визы.
Остается только найти тихую гавань и попытаться заново устроить свою жизнь, где нет места Глебу Агурскому, и никогда не будет.
9. Побег
Этой ночью мне не до сна. Ложусь в постель. А через пять минут подскакиваю снова. Боясь разбудить Аську, на цыпочках подхожу к окну. В мерцающем свете фонарей двор как на ладони. Машинами заставлены все проезды. Вот только черных дорогущих иномарок нет и в помине. Уехали! Биг-босс отпустил. Решил охранять меня лично.
Польщена вашим доверием, господин Агурский!
Тихонько выхожу в коридор. Заглядываю в зал. Мальва, стерва такая, прикорнула у ног захватчика.
«Даже собака понимает, что нужно, поджав хвост, выполнять все указания великого и ужасного, - думаю я и чуть не захлебываюсь слюной от негодования.
