Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
- Павлик, - шепчу пересохшими губами. – Нужно к нему ехать.
- Сначала в больницу, Аня, - тихо, но твердо приказывает мама. – Паше уже ничем не поможешь.
- Ладно, - киваю, чувствуя резкую боль внизу живота. – Заедем к Паше, потом в больницу.
- Нет, - мотает головой мама. – Я уже вызвала скорую. Перестань торговаться. Лучше подумай о ребенке. Если поедешь на опознание, потеряешь и его. Паша бы точно этого не одобрил.
- Тогда ты поезжай, ладно? – прошу мать, обнимая ее руку и прижимая к губам. – Я думаю, это ошибка…
- Конечно, родненькая, - прижимает меня к себе мама и гладит по голове.
- Постельный режим! – постановляет доктор, запирая меня в отделении почти на два месяца.
Словно мумия, я лежу на кровати и смотрю в потолок. Даже проститься с любимым не смогла. Да и допустили бы меня к гробу эти чванливые Пашкины родственники? Большой вопрос. Хотя, наверное, смогла бы пройти вместе со Стеллой.
- Ненавижу вас, Агурские! Как же я вас ненавижу!
Я провожу в больнице больше месяца и попадаю на кладбище лишь на сороковой день. Долго сижу у могилки. Реву. И поддавшись дикому исступлению, подхватываю с дорожки комья грязи и, упав на колени, яростно замазываю ненавистную фамилию. Вытираю слезы тыльной стороной ладони, глажу выбитое в мраморе лицо любимого и сама готова лечь рядом.
- Ты только посмотри на этот ужас, Глеб! – слышу со стороны визгливый голос.
Тяжело поднимаюсь с мраморной плитки и, оглянувшись, замечаю разъяренных Пашиных родственников.
- Эй, подожди! – кидается за мной Агурский. Следом за ним пыхтят охранники. Все те же бессменные Юра с Сашей.
Спешу к машине, припаркованной неподалеку. И точно знаю, что Агурский обломается. Из черного Мерса с иногородними номерами выскакивают двое. Один – водитель и охранник. Другой, мрачный мужик с одутловатым лицом и седыми патлами по плечи, Пашкин отец.
- Стопэ, Агурец! - рычит он, доставая из наплечной кобуры пистолет. – Аня, быстро в тачку! – командует мне.
Оглядываюсь на своих преследователей. Сталкиваюсь взглядом с Агурским. Нутром чувствую, как он жадно ощупывает меня глазами, и спешу укрыться в спасительное нутро машины.
- Да все нормально, Вася, - замирая на месте, поднимает вверх руки Агурский.
