Попала в ловушку. Не могу думать ясно, ужас какой! Вижу, охрана уже на пороге и дочка весело играет в соседней комнате. Окна кабинета заклеены зелеными бумагами — как будто кто-то прячется. Стены и столы декорированы дорогою березой, стекла витражные, словно радужная нить. У Агурского денег на что угодно. Но почему именно моя дочь нужна его? Чем она может помочь? Это загадка....
– А этот дядя сказал, что я его племянница…"
"- Нет, моя милая, он обознался, - глажу Аську по голове и силюсь не разреветься. По документам, конечно, Глеб - родственник, а фактически – злейший враг. Маленькой девочке невозможно понять все хитросплетения нашей жизни. Да мне до сих пор трудно сообразить, как я умудрилась угодить в эту кучу гуана, и как мне из него выбраться.
Читаю дочке книгу, а сама прислушиваюсь к происходящему в квартире. Слышатся голоса. Потом хлопает дверь и наступает тишина. Наверняка непрошеные гости отчалили, надеясь вернуться завтра.
Как только малышка засыпает, прохожу к себе в спальню. Устало плюхаюсь в креслице около туалетного столика. Внимательно смотрю на свое отражение. Глаза, полные страха, поджатые губы… Что же делать? К кому обратиться за помощью? Тут даже варианты перебирать не надо. Ответ на поверхности. Никто не придет на помощь. Некому! Только бежать!
Останься Павлик в живых, все бы сложилось по-другому… Но сейчас… Сердце снова заходится от боли.
Точно знаю, кому сказать спасибо за себя, за любимого. За нашу поломанную жизнь.
Нужно уезжать. Прямо сейчас! Плевать на ночь и мамины уговоры. Уехать в Стамбул или в Палермо. Затеряться там. И все начать сначала. Опять…
Остервенело стягиваю с себя вечерний наряд, надеваю розовый трикотажный халат с кружевными вставками. Сняв сережки, прячу их в шкатулку и бегу в ванную. Быстро смываю мэйкап, а затем плескаю на лицо холодную воду.
- Мам, - вбегаю на кухню. – Я без тебя не справлюсь.
Мама лишь на секунду отвлекается от мытья посуды и скашивает глаза в сторону зала. Молча мотает головой.
Глеб все еще здесь?
6. Пощечина
Несусь в полутемный зал и не сразу замечаю Агурского, растянувшегося в кресле.
- Что вы здесь делаете?! – срываюсь на крик. – Убирайтесь. Слышите!
Но он даже не шевелится. Уснул, зараза! Или притворяется.
- Глеб Александрович, - прошу настойчиво. – Пожалуйста, уходите. Вам тут нельзя оставаться…
Бесполезно.
Снова несусь к матери и самой себе напоминаю ведьму. Только метлы не хватает.
- Мам, - зову тихо. – А где Мальвина?
- Так я ее в кладовке заперла, - вытирает руки мать. – Она Лешу знает.
