"
"Манать (жарг.) – пренебрежительно относиться, игнорировать
Мехрем (даг) - содержанка, проститутка
50
Сначала давили кошмары, насыщенные размытыми образами с бессвязным наполнением. От них перехватывало дыхание и пекло в груди. Потом сны упорядочились, став спокойнее, и потекли отчетливыми картинками, однако ж, ни один толком не запомнился.
Глаза открылись неожиданно. Мгновение назад сознание пребывало… во сне, наверное, как вдруг кто-то выключил рубильник, прервав безмятежный покой. Айями не сразу сообразила, что белое, нависавшее сверху, – потолок.
Обежав глазами, увидела кусок крашеной стены, часть окна, дверную ручку, приоткрытую дверь, угол стола, за которым кто-то сидел и дрыгал ногами. Это был ребенок. Девочка. Люнечка!
Горло издало невразумительный всхлип, и дочка обернулась.
- Мама! - закричала звонко. – Мама зиздоровела!
И сползши с высокого табуретного сиденья, бросилась к Айями. Забралась на кровать и легла рядом, обняв. А за ней поспешила из кухни Эммалиэ, наспех вытирая передником руки.
- Люня, осторожно, маме больно. - С тревогой начала стягивать девочку с кровати.
- Ннне… - возразила Айями и неловко приобняла дочку рукой.
С непривычки закружилась голова, и глухая боль разлилась в груди. Рука отказывалась сгибаться в локте, а пальцы не желали сжиматься. Язык, отвыкши говорить, не слушался. Зато зрение стало отчетливым, и видели оба глаза.
- Ох, Люня, неси скорее кружку, дядя-врач сказал, маме нужно пить водичку, и много.
Дочка шумно спрыгнула, всколыхнув кровать, и убежала на кухню, а у Айями снова закружилась голова.
Присев на краешек, Эммалиэ взяла её руку в свою.
- Айя, сожми.
Получив неуверенный отклик, она улыбнулась и заморгала, прогоняя не вовремя выступившие слезы.
Ей приподняли голову, устроив с удобством на подушке, и Айями пила из кружки воду, которую приносила дочка. Много пила, потому как в горле суховей прошелся. Изучала свои руки, привыкая к ним, и обнимала Люнечку, которая ластилась, соскучившись.
- Тише, внуча, а то маму задушишь, - тщетно уговаривала Эммалиэ.
– Ну, напилась вдоволь, давай, супчиком покормлю. Похлебай горячего.
- Сама, - проговорила нечетко Айями и взялась решительно за ложку.
- Сама так сама, - согласилась Эммалиэ, и, поцеловав больную в макушку, ушла на кухню. Чтобы не смущать.
Дочка крутилась рядом и по-взрослому копировала движения бабушки: то подоткнет одеяло, то погладит по голове с сочувственным вздохом.
- Лечись, мама, и больше не болей, - изрекла с важным видом.
