Возьму с собой кувшин и свечи.
- Куда вы? – встрепенулась Айями. Опасно выходить в одиночку из дома и без стилета.
- До храма и обратно, - ответила компаньонка коротко, и Айями поняла, зачем."
"Мутное тягучее варево под горлышко, запах слабый, но настойчивый, за полчаса пропитал все уголки квартиры. Оттого и голова кружится сильнее обычного, и подташнивает.
- Выбор есть всегда, - сказала Эммалиэ, поставив кувшин на стол.
Ребенку хватит и пяти ложек, но для верности придется выпить полкружки. Взрослым, чтобы наверняка, - по полному стакану и треть сверх того.
Напоить дочку, дождаться, когда та смежит веки, и уложить на кровать, скрестив детские ладошки на груди. И самой, испив до дна нектар смерти, лечь рядом и уснуть, чтобы довести роднулечку до ворот царства Хикаяси*. А Эммалиэ закроет глаза, глядя на лазоревую синеву неба, она и кресло придвинула к окну. И сейчас сидела за столом, замерши в ожидании.
Осталось проститься друг с другом и попросить прощения. Чтобы встретиться уже не здесь, а в ином мире, где нет горестей и бед, и где Микас заждался жену и дочь.
Часы тикали, в доме стояла мертвенная тишина.
- Мам, мам, я тут, с вами. - Люнечка подбежала и, забравшись на колени, прижалась, затихла. И о кукле забыла, потому как в доме творилось непонятное, и взрослые с пугающими лицами принимали серьезные решения.
Разве ж хватит смелости отнять собственноручно жизнь у доченьки? Разве ж можно выбирать за неё – жить ей или уйти из этого мира?
Выбор есть всегда.
Чтобы ужиться с волками, нужно самому стать волком. Злее нужно быть. Циничнее. Хладнокровнее. Рвать на части. Иначе сожрут и не подавятся.
По двери энергично забарабанили кулаком, и она заходила ходуном в петлях, заставив женщин испуганно вздрогнуть.
____________________________________________
Хикаяси – божество в амидарейской религии. Изображается в виде четырёхрукой женщины. Считается собирательницей и хозяйкой человеческих душ.
Аффаит – особый сорт угля, обладающий высокой теплотворной способностью.
51
- Аама, вы дома? Аама лин Петра! - раздался низкий мужской голос с акцентом, смутно знакомый. Не получив ответа, он зычно предупредил на даганском: – На счёт ""Три!"" ломаем дверь. Раз! Два! …
За полсекунды до слова ""Три!"" Айями распахнула дверь.
Перед ней стоял Имар, в военной куртке и в фуражке, а за его спиной возвышались два солдата с автоматами.
- Хвала Триединому, вы здесь, - выдохнул с облегчением Имар.
