Она и после отъезда даганнов пришла лишь для того, чтобы удостовериться: вы ничего не знаете, а от меня уже не будет вреда, не сегодня-завтра вздернули бы на ближайшем суку и слушать бы не стали. Ну, а вы бы с Люнечкой остались… наверное... И обвинила меня в предательстве, чтобы отвести подозрения от себя.
- Айя, девочка моя, - Эммалиэ укачивала её как ребенка. - Представь, господин У'Крам мог не погибнуть, и осведомительницу бы допросили об источнике информации.
- Значит, она придумала для Оламки достоверное объяснение, чтобы господин У'Крам поверил.
На худой конец, устроила бы Оламке… отравление, например, или кровотечение по-женски с летальным исходом, чтобы та не проговорилась. И ниточка бы оборвалась.
- Из партизан кто-нибудь мог выжить и дать показания.
- Они бились насмерть и живыми бы не сдались. Благодаря командиру.
- Ты могла бы не пострадать, и тебя бы допросили.
- Поэтому она и поседела от переживаний, но не за погибший отряд, а за себя. И молилась, чтобы я не выжила.
- То есть, решила махом угробить прорву людей из-за какой-то бумажки?
- Потому что риск того стоил. ""Нужно пожертвовать пешками, чтобы сохранить ферзя"" - помните слова Айрама? Эта бумажка могла наделать немало шума и осложнить ей жизнь. У нее все шло по плану, а тут вдруг неожиданный поворот в сюжете.
- Ох, Айя, голова бедовая, куда ж тебя занесло? - пробормотала Эммалиэ, гладя ее по голове. – Невероятно. Поверить не могу в то, что ты рассказала.
- А ведь она отговаривала меня, призывала пойти домой, одуматься. А потом нас обоих бы, не мешкая… Так же, как и отряд сдала, так бы и от нас избавилась. Без раздумий. Хику* – удобное объяснение любой непонятной смерти.
Молчание было долгим.
- Надо рассказать господину Л'Имару о твоих предположениях, как представится возможность, - сказала, наконец, Эммалиэ. – Вдруг получится доказать твою непричастность и оправдаться?
- Что бы я ни сказала и как бы ни оправдывалась, теперь не имеет значения.
Меня обнаружили в партизанском убежище, и за убитых даганнов мне полагается смертная казнь, - сказала Айями просто, как если бы рассказывала, по какому рецепту варила кашу. – И о чем я скажу даганнам? О том, что они и так скрывали от нас? ""Вы продали мою страну тем, кто предал мою страну""… Или об агенте риволийцев? Зоимэль уже не достать, а на моей стороне домыслы и богатая фантазия, к тому же, бездоказательная.
