Кто-то вкушает пищу неряшливо, усеивая крошками стол, у кого-то дырявый рот, кто-то чавкает и с шумом втягивает суп, кто-то дует на горячую кашу так, что брызги разлетаются в разные стороны. А вот Веч ел... вкусно. Заразительно.
- Я беспокоилась. Вы... ты снова уедешь?
Он отставил ложку. Наверное, озадачился несвойственной разговорчивостью мехрем*.
- Ты... вы не подумайте, что я вынюхиваю. Просто никто не говорит толком, а вдруг что-нибудь случилось? То есть, мне неинтересно знать, случилось или нет, потому что это военная тайна.
.. - запуталась в объяснениях Айями.
- Теперь уж нескоро уеду, - ответил Веч, забавляясь её бессвязным меканьем. - Ты ходила в больницу, - то ли спросил, то ли утвердил.
И тем самым, признал: даже отсутствуя, он не упускал Айями из виду. Дежурный указал в рапорте, а прослушка подтвердила.
- Да, - ответила Айями настороженно. К чему господин подполковник сменил тему?
- Я договорюсь с Оттином... нашим врачом. Он осмотрит тебя.
- Зачем? - испугалась Айями. - Я простывала недавно, но уже долечилась.
- Женщины не сильны в медицине. Я не доверяю вашей... докторице, - исковеркал господин подполковник профессию Зоимэль, видно, не смог подобрать правильное окончание.
- Почему это? Просто вы не знаете Зоимэль. У нее характер будь здоров. Несгибаемый. Быть врачом - её призвание, - сказала Айями убежденно. - Вы не доверяете женщинам, а я не доверяю мужчинам! И ходила в больницу не по нужде, а в гости.
Сказала - и прикусила язык. Догадался ли Веч, что часть его подарков ""ушла"" в другие руки? Наверняка В'Аррас докладывает начальнику по телефону о каждом шаге и слове Айями.
Судя по лицу, Веч не догадался. Но ждал разъяснений: с какой стати ей приспичило отправиться после работы в больницу? Визиты-то нечасты.
- Я многим обязана Зоимэль. Она спасла мою дочку. Люнечка родилась синюшной, не дышала уже.
- У нас твою дочь звали бы Луной, - сказал Веч ни с того, ни с сего.
- Звучит необычно. И непривычно, - ответила Айями с улыбкой, чем вновь обескуражила собеседника.
Определенно, Веч не ожидал большой общительности от своей мехрем.
- Не страннее, чем ваши амидарейские имена, - ответил ворчливо.
- Спасибо вам... то есть, тебе, - поправилась Айями. - И особая благодарность от Люнечки. За морковь и яблоки. За мед и за леденцы. За всё."
"Время, как лучший советчик, успело нашептать: ради неё, Айями, господин подполковник выдал военный секрет. Потому как, не узнай она о ""жучке"", этот вывод напросился бы сам собой, пусть и не сразу.
