Автор
Воспоминания летят прямо мне в лицо, слова обжигают каждый уголок детского сознания, и вера в доброе рушится. Здесь, в мире с масочными шутками и жестокими играми, мальчишка десяти лет уродливо тычет в книгу с изображением гоблина, отвергая красоту ребенка.
— Это взаимно! Представляете, даже мерзкий, по вашему мнению, Минаев оказался более приятной партией.
— Закрой уже свой рот.
— Вам не угодишь, барин, то не смейся, то не разговаривай. Дышать-то можно?
— Можно. Только тихо, чтобы я не слышал.
Господи, какой же он придурок. Какой же невыносимый. Едкий как удушающий газ.
Мы молча сидели, каждый размышляя о своем. Пытаться понять, о чем думает мужчина, совсем не хотелось. Уверена, что у него такие же неприятные мысли, как и он сам.
— Тебе придется пожить со мной в моем секретном месте.
«Что? Это он так несмешно шутит?»
— У вас абсолютно несмешные шутки, вам говорили об этом ранее?
— Суть в том, что я не шучу. Ты вытворяешь всякую ерунду, я должен тебя контролировать. Потому что по-другому ты не понимаешь.
— Жить с вами не входит в мои обязанности.
— Я доплачу, — звучит это мерзко.
— Федулов, ты переходишь все границы. Я несвободная девушка, жить с другим мужчиной не входит в мои обязанности.
Я намеренно перехожу на «ты», потому что вежливость — не его манера разговора.
— О, надо же, как запела птичка. Плевал я на твоего мужика, на твои хотелки. Я уже все решил, обсуждать мы это не будем. Ты же понимаешь это?
«Урод.»
— Пошел ты к черту! И там же останься, пожалуйста, — не сдерживаюсь я.
Выскакиваю из машины и иду в противоположную сторону. Подальше от него. Хочу скорее стереть его взгляд из памяти, его колкие слова, его грубость, его красивые и злые глаза. Хочу вытравить всего его из своей жизни навсегда.
Шла я от силы минут десять. Ноги от высокого каблука гудят, юбка мешает и раздражает. Я пытаюсь поймать попутку, но машин, как назло, нет.
Спустя какое-то время на горизонте все-таки появляется старая девятка и тормозит рядом. Молодые парни лет двадцати оценивают меня.
— Молодые люди, подбросите до дома, пожалуйста? — улыбаюсь я.
— Ничего себе. Нынче проститутки стали красивыми. Элитная, видать, не по карману нам.
Вторая волна помоев обрушивается на меня. Да за что мне все это?
Как только в моей жизни появился Федулов, она идет под откос.
— Вы меня не за ту приняли. Я просто заблудилась и мне нужно в город.
— На трассе? — усмехается один из парней.
— Представляете, и такое случается.
— Да, конечно, красотка! Подвезем. За минет, — ржет второй.
Настроение падает с каждой секундой, и в какой-то момент мне кажется, что я сейчас разрыдаюсь. Прямо здесь, сев на обочине.
