Автор
Воспоминания летят прямо мне в лицо, слова обжигают каждый уголок детского сознания, и вера в доброе рушится. Здесь, в мире с масочными шутками и жестокими играми, мальчишка десяти лет уродливо тычет в книгу с изображением гоблина, отвергая красоту ребенка.
— Станислав Владимирович, а зачем вы дали мне дело Федулова? — выпрямляю спину, от чего мышцы неприятно сводит, и все тело натягивается как струна.
— Мы же обсуждали уже этот вопрос.
— Да, только вот Павел сказал, что попросил вас назначить меня, — голос немного надрывается.
Мужчина кладет свою теплую и большую ладонь поверх моей, сжимая ее в знак поддержки.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, — он продолжает греть мою руку. — Но я действительно дал тебе это дело не только потому, что Павел Александрович попросил. Я тебе говорил, что не сомневаюсь в твоих способностях.
Аккуратно вытаскиваю руки и кладу их к себе на колени, комкая юбку.
— Рамки нашего сотрудничества с Павлом Александровичем иногда выходят за рамки адвокатской деятельности, — поворачиваю голову к окну. На соседнем здании сверкает неоновая вывеска круглосуточного магазина, одна буква мигает, сообщая, что в скором времени она погаснет, и нужно менять лампочку. Хватаюсь за эту деталь, как за спасательный жилет, и считаю, сколько раз в минуту она моргнет.
Когда в детдоме я сильно нервничала или на чем-то хотела сосредоточиться, всегда смотрела в одну точку, останавливая взгляд на конкретном предмете. Эта практика часто помогала мне, когда дыхание сбивалось или же накатывались слезы. Последнее время я ее не использовала, но сейчас нервы на пределе, поэтому мигающая красная буква «К» помогает восстановить дыхание и выровнять его.
— Алиса, может, воды? — от мужчины не ускользает мое тревожное состояние.
— Нет, — тихо говорю. — Просто, я хочу, чтобы вы меня убрали из дела Федулова.
— Я не могу, Алиса. Контракт не позволяет.
Резко поворачиваю голову и смотрю прямо на Станислава Владимировича, он виновато опускает голову вниз.
— Какой контракт?
— Видишь ли, Алиса, когда Федулов попросил, чтобы я поставил на это дело тебя, то мы добавили по его просьбе один пункт, — мужчина достает папку и кладет передо мной, — который гласит о том, что отказаться от его дела ты не можешь, только если он сам этого захочет.
"Сердце замирает на секунду, а потом снова стучит. Я пробегаюсь бегло по строчкам, но там все четко написано. Придраться не к чему.
— Я ничего не подписывала!
— Да, но ты являешься моим сотрудником, а там стоит моя подпись, — мужчина встает и нервно вышагивает по кабинету. — Прости меня, дочка.
Его «дочка» звучит неестественно, хочется закричать, затопать ногами. Сделать все, что делают люди, когда не согласны с ситуацией.
