В холодном городе Грааг необычайно белый снег приукрашивает старые улицы, делая их напоминанием о празднике. Я шагаю среди этих славных стен в поисках отражений прошлого и мгновенного будущего, когда каждый путь становится частью истории.
— Дело в законе? — спросила я, пытаясь отобрать руку, но Арчибальд не отдал. Ещё ближе подошёл и положил вторую ладонь мне на талию. — Вы собираетесь подать пример остальному миру аристократии и… — Я запнулась, не решаясь сказать «жениться на мне» — слишком уж нагло это звучало. — … И использовать для этого меня?
— Нет, — ответил принц твёрдо. — Я собираюсь быть счастлив, вот и всё. А закон… Так или иначе, но он будет принят — независимо от того, женюсь я на тебе или нет.
Я сглотнула — слово «женюсь» в устах его высочества звучало еще страшнее, чем в моих мыслях.
— И зачем ты смешиваешь одно с другим, Эн? Закон не имеет отношения к моим чувствам к тебе. — Арчибальд наклонился ниже, вглядываясь мне в глаза. — Забудь про него. Если ты не захочешь принимать титул в первых рядах, мы подождём, пока всё устаканится. Мой брат найдёт и другие примеры для подражания, кроме нас с тобой.
«Нас с тобой». О Защитница…
— Ваше высочество…
— Эн, — принц наклонился ещё ниже, и голос его уже был хриплым. Да и смотрел он не в глаза, а на губы. — Энни… Я клянусь, что ни к чему не буду тебя принуждать и…
— А вино? — возразила я. — Вы ведь меня обманули!
— Оно совершенно безобидно, и я пил его вместе с тобой. Ты ведь не стала бы пить, если бы я сказал, правда?
— Конечно.
— Вот видишь. Но я обещаю — такого больше не повторится. Клянусь, Энни.
Я не успела ничего сказать — Арчибальд, вздохнув, сократил последние оставшиеся между нашими губами сантиметры и поцеловал меня.
Я не знала, что делать. Мне было одновременно и страшно, и волнительно, и странно, и приятно… Конечно, когда Арманиус поцеловал мне руку, было еще приятнее, но… Эн, почему ты думаешь о ректоре сейчас?..
И я, отгоняя от себя мысли о другом мужчине, ответила Арчибальду, осторожно обняв его свободной рукой. Сразу после этого поцелуй изменился, став глубже и горячее, и дыхание принца потяжелело, и ладонь его, лежавшая на моей талии, уже не лежала, а двигалась…
— Моя Энни, моя… — шептал он, и возражать я была не в силах. — Прости, я не удержался. Ты останешься сегодня со мной?
— На ночь — нет, — ответила я испуганно, и Арчибальд засмеялся.
— Не на ночь. На спектакль. Останешься?
Наверное, это безумие. Но Защитница…
«Я собираюсь быть счастлив, вот и всё».
Мне тоже очень хотелось быть счастливой. И любимой.
— Да, останусь, ваше вы…
— Арчибальд. Хватит, Энни. Я человек, а не титул.
— Я знаю. Я просто боюсь…
— Не бойся, — он поднял руку и погладил меня по щеке.
