Автор
Смрад гниющих внутренностей и холодный металл игорного автомата — вот атмосфера в кутузке уголовников. Кровавая расправа, казнь по приговору суда, где каждый шаг и нотка подозрения вынуждает тебя остаться наедине с кровью и страхом за свою жизнь. Неестественный отбор — это история о жизни на грани закона, где каждое слово и каждый движок скрыт в тени и ожидании, когда черная зона становится светлой стороной реальности....
— Я же говорю: Семецкий я… — начал было профессор, но боец его перебил:
— Почему на вражеском транспорте?
— Экспроприировали, — усмехнулся Нос. — Гуляли по лесу, смотрим — стоит, похоже, что ничейный…
— Рот закрой! — потребовал боец. — На вопрос отвечайте."
"— Командир, ты уж определись, — вмешался в беседу я. — Там, километрах в ста пятидесяти, лагерь Евросоюза. Его рой в труху разнёс, но кое-что осталось. Мы как раз туда на разведку мотались, вот, даже немного намародёрили. Могли бы и больше, но в тачку уже не влезло.
— Молодые люди, вы позовите кого-нибудь из наших, они всё подтвердят, — снова подал голос Семецкий.
Один из бойцов покосился на второго и, получив утвердительный кивок, скрылся за поворотом ущелья.
— А вы сами, простите, кто будете? — поинтересовался профессор.
— Разговорчики, — сухо обрезал боец.
— Можно хоть коробки поставить? — спросил я. — Они, вообще-то, не лёгкие.
— Стой, не дёргайся, — ответил заученной фразой военный.
Ада благоразумно молчала. Хоть она и заговорила по-русски, однако её речь сложно было назвать чистой.
К слову, похоже, что их язык я тоже усвоил. Только сейчас, гоняя эти мысли в голове, сообразил, что без проблем разобрался с навигацией. А ведь панель в вездеходе настроена исключительно на английский. Но я как-то нашёл карту, развернул её и даже установил маршрут без единой подсказки.
— Женя! — с радостным криком бросилась мне на шею Татьяна, которую привёл военный.
Девушка принялась целовать мне лицо, заставляя поморщиться. Но я терпел, чтобы вот так, с ходу, её не обидеть. Однако нам явно предстоит долгий и не самый простой разговор. Не знаю почему, но в тот момент, когда Татьяна обняла меня, прижимаясь всем телом, я покосился на Аду. Она смотрела на меня, не скрывая улыбки.
— Тащ лейтенант, данные подтвердились, — тем временем доложил боец, бегавший в лагерь.
— Хорошо, — тут же расслабился тот и опустил оружие. — Можете проходить.
— Спасибо, ёпт, — выдохнул Нос и тут же поставил коробку на гравий.
Я наконец отстранился от прилипчивой Татьяны и тоже освободил руки.
