Автор
Смрад гниющих внутренностей и холодный металл игорного автомата — вот атмосфера в кутузке уголовников. Кровавая расправа, казнь по приговору суда, где каждый шаг и нотка подозрения вынуждает тебя остаться наедине с кровью и страхом за свою жизнь. Неестественный отбор — это история о жизни на грани закона, где каждое слово и каждый движок скрыт в тени и ожидании, когда черная зона становится светлой стороной реальности....
Я сбросил европейскую куртку и, не щадя, отрезал со спины добрый кусок. Увы, но это оказалось самое чистое место, да и то только внутренняя сторона.
Осторожно стерев грязь с раны, я ещё раз плеснул на неё водой, снова протёр и залил перекисью. На этот раз, при доступе к свежей крови, реакция пошла куда как бодрее. Боль тоже утихла, сменилась лёгким онемением и я взялся за нитки с иголкой. Шить себя в таком положении оказалось очень непросто. Приходилось стоять на коленях, вполоборота, отчего тело мгновенно затекало.
Наконец со штопкой было покончено, пришло время для антибиотика. Чтобы ускорить его работу, я распределил лекарство по всей длине ранения. Затем опять отдохнул и взялся за перевязку. Вышло более-менее сносно. По крайней мере, уже так не болело, но до финиша было ещё далеко.
В ход снова пошла вода и остатки перекиси.
Перевязав ладони и угнав остатки бинта на запястье, я наконец успокоился. Подхватил фонарь и ещё раз осмотрелся.
Однако когда я подобрался чуть ближе, мелкий всё-таки проснулся. Увидев меня практически вплотную, он взвизгнул, подскочил и юркнул обратно в яму.
Ну и откуда ему было знать, что я тоже туда собирался?"
"Поняв, что страшное двуногое чудище и не думает останавливаться, щенок, поджав хвост, шмыгнул вдоль стен и спрятался за поворотом окопа.
Вооружившись ножом, я взялся за разделку мяса. Увы, но поднять или хоть как-то иначе оттащить эти туши в сторону по другому я не смогу. И да, ещё один минус этих зверей: жрать их невозможно даже в самый лютый голодный год.
