Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
— Что ты творишь со мной, родная? Я же живу тобой. Понимаешь, блядь, живу! Дышу тобой. Сгораю нахуй. Что ты делаешь? Что творишь, Настя?! Ответь, блядь, на звонок! Поговори со мной! Мы всё решим! Со всем, сука, разберёмся! Если боишься, то я сам порешаю! С твоими разберусь. И с Должанским. Всё ради тебя! Понимаешь, блядь? Ради тебя, Настя! Я же тебя! Блядь! Сука! Твою мать! Ты и сама всё знаешь! Да ёбаный рот! — матерюсь, потому что слишком трудно говорить. Глотку стянуло спазмом. Глаза неприятно жжёт, но я всё же решаюсь.
Отправляю и выдыхаю. Если сейчас не ответит, то это конец. Мне больше нечего добавить к тому, что уже сказал. Я себя, сука, наизнанку вывернул. Душу вырвал. Бросил сердце к её ногам.
Вижу, что сообщение прослушано, но ответа опять не следует.
Набираю. Гудки и механический голос.
И что дальше? Что мне теперь, блядь, делать?
Ору и вою, пока не срываю глотку. Хуярю в стену, пока на руках не остаётся живого места.
Я должен вытащить из неё хоть что-то! Зажимаю значок микрофона и хриплю:
— Знаю, что ты прослушала сообщение. Теперь ты знаешь. Если не любишь, то скажи прямо. Я пойму. Приму, блядь. Не впервой дерьмо таскать.
Отсылаю. Тупо пялюсь в экран, ничего уже не ожидая, но ""карандаш"" внезапно оживает. Жду чего угодно. Натягиваю броню. Чтобы ни написала, протащу себя через Ад и буду жить дальше. Но в который раз оказываюсь не готов, раз разом перечитывая три коротких слова сообщения и два её имени.
Настя Миронова: Всё кончено, Артём.
Сказать ни хера не выходит. Давлюсь какими-то непонятными звуками. Дёргающимися пальцами отбиваю ответ. Даже если бы и вышло выдавить эти слова, не могу позволить ей услышать мой срывающийся голос с истеричными нотами.
Артём Северов: Почему? Что не так? Что я, сука, не так сделал?
Не успеваю даже разжать зубы, когда прилетает.
Настя Миронова: Я поняла, что всё это было ошибкой. Я люблю Кирилла.
Это, блядь, шутка? Она сама кричала, что её заставляют. Говорила, что нет к нему ничего. Может, это не она пишет? Что если её припизднутые родители решили так разобраться с проблемой? Набираю звонком.
Я должен убедиться, что это она!
Робот…
Пишу голосовуху, вкладывая в неё всё, что есть. Точнее, то, что осталось. А осталось слишком мало.
