Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
— Ну, нажрёшься ты до синих соплей и что дальше? Легче от этого кому станет? Тебе, блядь? Или ей?
— Ебальник завали, пока я тебя, сука, по паркету не размазал! — ору, чтобы заглушить остервенелый вой своего зверя. Мотор хуярит так, что не только кости в пыль перемалывает, но и всё человеческое, что во мне было. — Ты, блядь, видел, как она на меня посмотрела? Будто я её там изнасиловал!
— А как она смотреть на тебя должна была, после того как ты её у басика тискал? У неё жених, блядь, есть. Она замуж через месяц выходит! Ты два грёбанных года это дерьмо месил! А сейчас всё же допёрло, что для себя хочешь? Идеальную девочку? Ты её сломаешь на хрен! Что тогда останется? — выбивает приятель, сканируя моё лицо.
Набрасываю маску похуизма только потому, что не могу позволить ему увидеть всю херотень, что располасывает нутро. Вот только спасает слабо.
Тохины слова, пробивают грудак и попадают в цель. Прямо в сердце, которое раздаётся затяжным гулом и замирает. Единственное чего сейчас хочу, чтобы эта сраная мышца больше никогда не заводилась.
И она молчит. Долго."
"Хватаюсь за новую стопку, которую подставил услужливый бармен, но ""друг"" вышибает её из рук. Смотрю как водяра растекается лужей по деревянной стойке и расползаюсь вместе с ней. Плыву по краям, теряя очертания похуистичной скотины. Было бы похуй, не сидел бы здесь, а добивался Насти всеми способами, потому что хочу её до скрежета в зубах, до звона в яйцах, до полного отупения. И, блядь, самое поганое, что это не голая похоть.
""Она замуж через месяц выходит!""
— Бляяя… — утыкаюсь лбом в прохладное дерево и зарываюсь пальцами в волосы.
— Допёрло, наконец? — тычет мне в руки бутылку минералки Тоха. — Смирись, Артём, и отпусти её. Пусть своей жизнью живёт. Не порти девчонку.
— Может уже заткнёшься, профессор хренов? И без тебя тошно! — рычу, отпивая из бутылки.
Холодная жидкость растекается по горлу, но тут же шипит и испаряется, встречаясь с внутренним пожаром.
Так дерьмово мне не было уже очень давно.
