Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
Смех замирает где-то в горле, когда я понимаю, на что именно она обиделась.
Ревнует? Да ну на хрен. Не может быть.
— А что, если я не хочу других? Говорил уже… — сиплю, с трудом проталкивая вязкие слова. — Что если я тебя хочу? Твои губы. Твои глаза. Твоё тело. Твою грудь.
— Хватит! — лупит меня кулачком по грудине. Получается слабо из-за того, что между нашими телами всего несколько сантиметров. — Перестань, Северов! Зачем ты так говоришь? — опять опускает глаза вниз.
— Потому что — это правда, Насть. Я хочу тебя.
— Не говори так, Артём. — шепчет и подаётся вперёд.
Опять прячет лицо у меня между плечом и шеей. Её дыхание жжёт мне кожу. Чувствую, как по телу снова расползаются мурахи. И тону в нежности к этой девушке. Не думал, что всё ещё способен на такие чувства. Много лет назад убил в себе всё это дерьмо. Оказывается, нет. Просто оно сидело настолько глубоко внутри, что я даже не заметил.
Опять опускаю руки на её спину. Глажу без остановки.
— Как не говорить? Ты не веришь мне? — обхватываю пальцами её подбородок, вынуждая взглянуть на меня.
Опять прошибает. Видимо, всегда.
— Верить тебе? — отзывается эхом. — Не смеши меня! Пусть тебе лучше Волчинская верит. Или та рыжая! — вырывается из моего захвата.
Лицо отпускаю, но продолжаю прижимать дрожащее тело к своему торсу.
— Ревнуешь? — вопрос вырывается раньше, чем успеваю тормознуть.
— Ревную? Тебя!? Да ты с ума сошёл! Вообще больной что ли?! — опять переходит на крик.
Но её реакция даёт мне желанный ответ.
— Ревнуешь! — выдаю победно и, лишая возможности двигаться, впиваюсь в её губы.
Миронова задыхается, упираясь ладонями мне грудину. Но это сопротивление слишком слабое. Так же, как и сжатые зубы. Беру в плен её рот. Скольжу языком по губам, всасываю их в свою ротовую полость. Облизываю. Слегка прихватываю зубами. Она тихо стонет и так же, как на вечеринке, приоткрывает рот, сдаваясь. Тут же врываюсь внутрь. Её ладошки скользят вверх и обнимают меня за шею.
Безумство, мать вашу!
Ещё несколько раз прохожу по нёбу и дёснам и только потом тянусь к её языку. Внутри растекаются тягучим горячим мёдом волны удовольствия.
Откуда эти сопли? Охуеть можно!
Настины пальцы путаются в моих волосах. Царапают шею и скребут кожу на затылке. Её язычок несмело касается моего. Желание достигает своего апогея. Я готов кончить от одного этого поцелуя. От неловких движений её языка и губ.
